Дверь в никуда
Шрифт:
– Больше я ничего не знаю, – безнадежно повторил он. – Буду ждать тут до конца…
Голос Одри прозвучал очень тихо, и он понял, что она не хочет, чтобы ее услышали дети.
– Мартин, я не включала телевизор, чтобы не узнать… что-нибудь такое. Но по радио передали, что под обломками, кажется, еще есть три человека.
– Живы?
– Говорят, что вполне возможно… Мне кажется, это просто всего лишь репортерские домыслы. Восемь погибших.
Про это он знал сам. Несколько минут назад он подошел к командному фургону насколько это было возможно и спросил, спасли ли еще кого-нибудь.
– Журналист, кто бы он ни был, поступил все-таки лучше, – с тоской подумал он и сказал Одри.
– Я вернусь и подожду еще.
– Ну конечно!
Мартин обратил внимание на то, что она уже не успокаивает его словами о скором возвращении Энни.
Он повесил трубку и пошел к выходу из метро. Навстречу ему и вместе с ним двигался огромный поток людей; у многих в руках были сумки, набитые рождественскими подарками.
Большинство из пассажиров, попадая на освещенную платформу, растерянно озирались по сторонам, неожиданно для себя оказавшись на другой станции. Их недоумение разозлило Мартина, и он поспешил выйти на обледеневшую улицу, и пошел назад.
Развалины универмага четко вырисовывались на фоне потемневшего неба, совсем не изменившись за то время, которое он говорил по телефону. Мартин поплотнее запахнул пальто, в который раз пожалев, что не одел теплые ботинки.
И вдруг до него донесся какой-то необычный грозный звук. Налетел бешеный порыв ветра; Мартин спрятал голову в воротник. Стало слышно, как воет ветер среди длинного ряда домов узкой улицы, по которой он шел. Затем вихрь немного стих, и казалось, что тот странный шум должен был бы пойти на убыль.
Но вместо этого он дополнился другим, таким жутким звуком, что у людей, слышавших его, зашевелились волосы на голове. Никто сначала даже не понял, откуда он доносится. Это было похоже на низкий раскат грома, только раздался он у самой земли, а не в небе. После первого удара он превратился в отдаленный рокот прибоя, бьющего в берег.
Мартин услышал, как закричали люди. За немыслимо короткие мгновения у него в голове пронеслось: «Снова бомба!» Он ждал ослепительной вспышки, но ее все не было, и он стоял, холодея от ужаса и вглядываясь в мутную, густеющую темноту.
Несомненно, еще до того, как раздался этот грохот, там что-то произошло. Раньше от разбитого фасада универмага отражались бело-голубые огни. Теперь их видно не было. Пелена густой клубящейся пыли затянула все вокруг.
Мартин побежал к руинам.
Никто не ожидал, что это произойдет так быстро.
Комиссар полиции стоял в группе саперов около трайлера, когда налетел сильный порыв ветра. Он посмотрел из-под руки на фасад и увидел, что края разрушенной стены задрожали и стали осыпаться внутрь. Он открыл рот, чтобы отдать команду, понимая, что уже не успеет этого сделать, слыша нарастающий грохот падающих дождем осколков кирпича.
– Назад! – страшно закричал он. – Все
Люди бросились в разные стороны под защиту автомобилей. Гром обвала все нарастал; фасад на всю свою высоту наклонился к центру, задержался на несколько мгновений, как будто повиснув в воздухе, а затем рухнул в середину теперь уже окончательно рассыпавшегося здания.
Пыль, смешанная с густым острым запахом раскрошившихся кирпичей, взметнулась вверх.
Кашляя и давясь, закрывая руками нос и рот, комиссар полиции всматривался в пыльные облака.
Голубой брезентовый тент был разорван в клочья. Дощатые перекрытия лесов оказались погребенными под камнями.
Из-под козырька своей защитной каски комиссар полиции увидел командира отряда спасателей, оцепеневшего от ужаса, и комиссар знал, куда тот сейчас смотрел. Там, где еще совсем недавно были остатки витрины, наполовину высунувшись наружу и как-то неестественно перегнувшись, лицом вниз лежал рабочий, и его ноги мелко подрагивали.
Во мраке развалин этот грохот прозвучал, как еще один взрыв, и с ним вернулся давний, еще утренний ужас. Он заполнил все пространство, пожрал их тела без остатка, наполнил своим запахом легкие. Земля под ними задрожала от нового удара.
– Сти-и-ив!
Он услышал страшный крик Энни, а потом его заглушил нарастающий рокот обвала. Снова появилось чувство, что он падает, но сейчас было даже страшнее, чем утром, потому что Стив знал, что падать некуда. И все-таки, что-то вокруг них падало с жутким ревом.
Стив отвернул голову, чуть не вывихнув шею, прижимаясь щекой к плечу, как будто это могло защитить его. Вокруг него нарастал, словно шум прибоя, гром падающих обломков, и было ясно, что они с Энни утонут в этом смертельном море грохота и звенящих камней.
Но новой боли не было, за исключением приступов страха, ничто не напоминало его утреннее ощущение.
Злой, затихающий где-то вверху гром тоже напоминал утро. Твердый тяжелый дождь все еще продолжал падать, но теперь он стал слабее. Дождь омыл все небо, освежил воздух…
Воздух!
Стив содрогнулся, почувствовав набившуюся ему в горло грязь. Легкие тоже оказались забиты ею.
Не хватает воздуха! Нечем дышать! Попытки вздохнуть сотрясли его тело; он корчился, пока его вновь не пронзила боль в ноге. Стив мог бы застонать, но не мог дышать. Воздуха не было даже для того, чтобы откашляться. Мрак сгустился, стал еще тяжелее; казалось, что боль наполнила все вокруг.
Стив закрыл глаза, и забытье, такое сладкое и уютное, как сон ребенка, окутало его, отгоняя все кошмары сегодняшнего дня…
Он не хотел, чтобы они возвращались – боль, запах кирпичной пыли, тяжелый воздух, накрывший его лицо, словно маска. Но они все же вернулись, вернулись вместе с возвратившимся сознанием. Каждый вдох раздирал грудь, легкие были готовы разорваться от недостатки кислорода. Так, страдая, Стив лежал некоторое время в полной тишине. Тишина… Грохот исчез, закончился.
Что бы это ни было, оно пришло и вновь ушло, опять оставив его в одиночестве… Тут что-тп беспокойно шевельнулось в его сознании. Стив попытался в тумане забытья ухватить это ускользающее воспоминание, и вдруг он вспомнил!