Дверь в никуда
Шрифт:
Мартин вытянул перед собой руки и бросился вперед.
Энни там! Она внизу! Он бросится туда и будет рыть эти руины, пока не откопает ее! Люди в форме, полицейские шлемы, пожарные с их бравыми серебряными пуговицами, – Мартин пробирался вперед в их окружении через зияющие дыры, на месте которых когда-то были двери, сквозь непроницаемую пелену пыли и бурю мелких осколков, которые сдувал с разрушенных стен ветер.
На месте обвала уже снова кипела работа. Люди лопатами, скребками и просто голыми руками опять расчищали развалины.
Мартин еще немного продвинулся
Наконец-то он помогал ей, работал, чтобы спасти ее!
Руки вперед, в них ложится тяжелый камень, поворот назад, камень отдан, и все повторяется опять…
– Энни! Я не позволю ей уйти навсегда! Не дам отобрать ее у меня!
Слова стучали в его мозгу одновременно с движениями рук, бросавших обломки, и поворотами тела. Вместо осколков и развалин под ногами, вместо людей, работавших рядом с ним, он видел Энни. Он видел ее дома, ожидающую его возвращения в конце рабочего дня. Вот ее лицо озаряется радостью – она услышала его голос.
Он вспомнил, как она выразительно поднимает брови, когда читает Томасу книжку, а потом весело смеется, когда на нее начинает карабкаться Бенджи, толстенький большеголовый малыш.
Он думал о ее ласковом, нежном, мягком теле, лежащем рядом с ним в их широкой постели. Привычно чувствовал ее волосы своим плечом. Ее тепло словно распространялось вокруг него и отделило от всего окружающего.
Мартин ощущал щедрую силу и искренность ее любви к ним троим: к нему и сыновьям. Если Энни мертва, и ее тепло и жизнь исчезли навсегда, как ему тогда жить!
А если она не погибла, а засыпана и лежит раненая под развалинами, о чем она думает? Боль ее ран проникла в него, стала его болью, и он утроил свои усилия. Словно автомат, он принимал и передавал назад все новые и новые обломки бетона, куски штукатурки…
– Лучше бы это случилось со мной, Энни! Я люблю тебя! Ты знала это? Как бы я сейчас хотел тебе это сказать! Как бы я хотел доказать тебе свою любовь!
Он знал, что может работать еще целую вечность и даже дрожал от нетерпения, когда передадут новый камень. Мокрые от пота волосы липли к лицу, но он даже не мог отбросить их – некогда!
Все новые и новые люди в форме пробегали мимо него, отталкивая его в сторону. Внезапно Мартин отчетливо услышал пронзительный вой сирен. Тогда он опустил бессильно руки и отступил в самую тень. Мертвенный свет прожектора выхватил в развалинах какую-то комнату, и спасатели ринулись туда. Мартин попытался тоже проскользнуть за их спинами. На корточках он съехал в темный провал и потянул на себя кусок какой-то балки, торчавший в углу. Огромное напряжение целого дня все же сказалось. Чувство бесконечности своих возможностей оказалось иллюзорным, силы совершенно покинули его, и Мартин замер с куском дерева в руках. Ледяные
– Кто вы?
Это был полисмен в серой шинели и высокой фуражке.
– Там моя жена! – Мартин кивнул головой в сторону, где работали спасатели, а потом посмотрел на человека в форме и увидел, как официальное выражение на его лице исчезло и сменилось симпатией и сочувствием.
– Как он молод! – почему-то, совсем некстати, подумал Мартин. – На вид ему не дашь больше двадцати лет. Может, он только на год-другой старше, чем были они с Энни в год их знакомства?
– Пройдите, пожалуйста, сюда, сэр.
Мартин устало кивнул и пошел в указанном направлении, хотя его избитые и исцарапанные руки все еще непроизвольно вздрагивали, словно ожидая, что в них положат обломок камня.
Он прошел за полицейским к ступенькам стоявшего у самых развалин штабного вагона и поднялся в него. Внутри Мартину бросились в глаза телефоны на низких откидных столиках, несколько человек, сидевших на скамейках, чего-то ожидавших. После холодной промозглой улицы в фургоне было очень тепло и даже душно.
– У меня там жена, – объяснил Мартин. – Я хочу помочь в работе, чтобы быстрее спасти ее.
– Вы точно знаете, что она там, под обломками? – Мартин неуверенно покачал головой, но затем торопливо заговорил:
– Да, да. Ей просто негде больше быть – уже столько времени прошло, как она ушла.
Слова иссякли, а мужчины в фургоне все так же смотрели на него.
– Видите ли, фасад еще не безопасен, – мягко возразил ему кто-то, по виду старший. – Я не могу позволить никому, кроме спасателей, находиться сейчас вблизи от места работ. Самое большее, что вы сейчас можете сделать для своей жены, это позволить спасать ее тем, кого специально подготовили для такой работы. Уверяю вас, они сделают все возможное, если, конечно, ваша жена там.
– Я хочу помогать! – повторил Мартин.
– Понимаю, но что получится, если после моего разрешения вы пойдете туда, и на вас рухнет какой-нибудь обломок стены?
Полицейский нетерпеливо потер пальцами переносицу. Мартин ясно видел, что с ним изо всех сил стараются быть предупредительными и внимательными, но в то же время его присутствие раздражает всех.
– Почему бы вам не пройти вниз по улице в местный полицейский участок, – предложил ему кто-то. – Там вы могли бы выпить чашку чая, согреться. Сейчас наша сотрудница вас проводит, а как только мы тут что-нибудь узнаем, так сразу же немедленно сообщим вам.
Офицер потянулся к одному из телефонов.
– Я бы все-таки предпочел остаться как можно ближе к месту работ.
– Боюсь, сэр, что тогда я просто обязан просить вас выйти за пределы ограждения. Внутренний пояс оцепления – это ближайшее место, где можно находиться, – и комиссар скомандовал через плечо:
– Констебль, проводите, пожалуйста, господина. Мартин подумал об уже виденных им сегодня юных лицах, замерзших, обветренных под высокими шлемами.
– Нет, спасибо, – покачал он головой. – Я сам найду дорогу.