Дверь в никуда
Шрифт:
Когда Энни не ответила, он рассердился на нее:
– Да что же ты молчишь? – требовательно спросил он.
Темнота проглотила его вопрос, и Энни прислушалась в надежде, что появятся какие-нибудь звуки. Какими они будут, голоса спасателей, после того, как их так долго ждали?
Потом до них вновь донесся отдаленный металлический скрежет. Тишина. И снова скрежет – уже громче.
«Звучит, как музыка», – с замиранием сердца подумала она и шепотом сказала:
– Да… я слышу…
– Теперь можно кричать, – торжествовал Стив, – я считаю до трех, а потом кричи, как можно громче.
Они стали считать: «Один…два…три!»
Стив представлял, как все это происходит наверху. Конечно, они притащили силовые установки, кабели, наладили освещение, словом, сделали все возможное.
Он как будто наяву видел змееподобные кабели, извивающиеся между развалинами, усталые лица рабочих, на которых свет прожекторов оставляет черные тени. Их с Энни очень долго окружала тишина. С того момента, когда Стив услышал первый звук полицейской сирены, прошла целая вечность.
Он уж совсем было отчаялся, и в первый момент ему показалось, что все остальные звуки ему просто померещились. Он даже боялся, что наверху вообще уже нет никаких спасателей.
Тогда, в самом начале, ему на какой-то миг показалось, что это был взрыв, может быть, даже атомной бомбы, и наверху не осталось никого, кто мог бы их откопать.
Теперь он смело мог посмотреть в лицо своим прежним страхам, зная, что для них нет оснований.
На мгновение ему опять стало страшно, и ужас холодком пробежал по спине. Но в следующую секунду звуки спасательных работ возобновились.
– Они прямо над нами, Энни. Ты понимаешь, что это значит? – Она опять не ответила, и он закричал на нее: – Понимаешь?!
– Нет, объясни мне, пожалуйста, – устало произнесла она. И он, услышав ее измученный голос, понял, что у нее уже почти не осталось сил, и она готова потерять надежду сейчас, в последние минуты их заточения, после стольких часов упорной борьбы за жизнь.
– Энни, – попросил он, – продержись еще, ну хоть чуть-чуть. Они же прямо над нами. Это значит, что нас уже обнаружили! У них есть специальные видеокамеры, с помощью которых можно найти человека под снегом или под обломками по теплу его тела. Я совсем забыл про эти устройства! Спасатели выйдут прямо на нас!
Стив тряхнул головой, удивляясь собственной забывчивости.
– Нам надо сделать так, чтобы нас услышали. Энни, я опять считаю до трех. Кричи!
И снова слабый звук крика умер в бесконечной темноте.
– Это бессмысленно, – прошептала она, но пальцы Стива, как когти, опять впились в ее руку.
– Еще! – скомандовал он. – Кричи!
Один из рабочих наклонил голову, прислушался и поднял руку, останавливая других. Остальные тоже неподвижно замерли перед бесформенной дырой, которая круто обрывалась перед ними ти из которой, казалось, на них истекало безмолвие. В следующее мгновение все они услышали… Крик! Очень слабый, но живой, человеческий крик! Они замерли, вслушиваясь, и снова услышали его.
– Там внизу есть живые! – Эта новость понеслась, как пламя раздуваемого ветром факела. Она долетела до полицейского тента, и до медиков, сгрудившихся вокруг карет скорой помощи.
Комиссар быстро прошел вперед к месту работ и взглянул вниз на грязные, зачумленные лица спасателей.
– Пожалуйста,
Мартин продрог до костей, пока смотрел на застывшую картину в отдалении; его лицо онемело, хотя он и старался отвернуться от ветра. Тогда он стал спиной к руинам, вид которых все равно теперь навечно запечатлелся в его мозгу.
Он знал, что ему никогда не забыть этой бесформенной кучи огромных обломков, выделяющейся на фоне холодного неба.
Мартин пошел назад, его ноги в тонких домашних туфлях ныли от холода и усталости. Ближайшая к месту взрыва станция метро была закрыта – он заметил это, когда еще возвращался из полицейского участка после разговора с полицейскими. Теперь ему пришлось идти до следующей станции, где был телефон.
Он немного согрелся, пока шел, но его ноги от холода болели все сильнее. Теперь он все ускорял и ускорял свои шаги и думал о том, что вот сейчас он поднимет трубку, наберет номер и, возможно, Энни ответит ему. Может быть, она давно уже дома. И с удобством расположившись в уютной и теплой комнате, ждет его звонка вместе с Одри и мальчиками!
Господи, какой он болван, что так долго не звонил!
Красно-синяя эмблема станции метро как будто манила его, и последние сто ярдов он пробежал, спотыкаясь и скользя на грязном тротуаре.
В кассовом зале имелось два телефона-автомата, которые находились в неопрятных вонючих деревянных кабинках.
Мартин заскочил в одну из них, схватил трубку и, с трудом переводя дыхание, прислушался. Полная тишина – телефон неисправен. В это время какой-то толстяк с трудом втиснул себя в соседнюю кабину и стал лениво набирать номер. Мартин встал так, чтобы тот его видел, достал мелочь, стараясь показать, как важно ему позвонить по возможности быстрее, но толстяк демонстративно повернулся к нему спиной и явно настроился на долгий разговор. Мартину ничего не оставалось делать, как только ждать, напряженно считая убегающие секунды, и думать о том, что он скажет жене.
– Энни? У тебя все нормально? Слава богу! – Толстяк неожиданно закончил разговор, повесил трубку и выбрался из кабины. Мартин схватил трубку, еще теплую от чужой руки, и позвонил.
– Алло?
…Это был голос Одри. Аппарат запищал, требуя платы, и Мартин опустил в него монету, но даже на начав разговор, он с остановившимся сердцем понял – Энни домой не пришла.
– Нет, – сказала Одри, – никто пока не звонил. Я думаю, что она, может быть, еще ходит по магазинам.
Мартин смотрел на темный квадратный зев входа в метро. Оттуда доносилась музыка – какой-то рождественский мотивчик, и Мартин еще подумал, что это, наверное, внизу, у эскалатора, играют бродячие музыканты.
Уже почти совсем стемнело. Нет, Энни сейчас не ходила по магазинам. Он знал, где она.
– Пока что спасли двух человек, – сказал он Одри. – Оба мужчины, я спрашивал полицейских в оцеплении. Больше я ничего не знаю. Но работы продолжаются, тут десятки спасателей, говорят, что есть надежда еще обнаружить людей.
Мартин посмотрел на стенку телефонной будки, испещренную всякими надписями. «Позвони Сюзанне», «Ким и Вив здесь были»… Миллионы людей спешат по улицам Лондона, толкутся в магазинах… Почему беда должна была сегодня случиться именно с Энни?