Дверь в...
Шрифт:
– Так ты простишь меня? – спросил Эдвард после того, как тщательно убрал дом, чтобы я смогла в него вернуться. Я сидела на его красивом диванчике, на котором мы отмечали Хэллоуин, и вампир одевал меня, как ребенка, в свои вещи, так как мои запасные остались на другой стороне, а те, в чем я пришла сюда, были безнадежно испорчены.
– Прощу, если через год мы вернемся в мой мир, - проворчала я, просовывая руки в рукава его большой толстовки.
– Белла… -
– Эдвард… - в тон ему возразила я.
Он закатил глаза:
– Хорошо, если ты так хочешь, - и был крайне недоволен, когда я возликовала.
И вот теперь, спустя год, оказалось, что он мне просто лгал! А я так ждала этого дня, считала недели и месяцы, часы до возвращения!
– Белла, этот вопрос не подлежит обсуждению, - сердито отрезал Эдвард. – Вампиром в твоем мире быть опасно! К тому же, нам придется прятаться и воровать – этого ты хочешь?!
Тут я не нашлась, что ответить. Эдвард был совершенно прав, и мы не раз обсуждали это. В моем мире меня считали пропавшей без вести или даже мертвой, я не могу появиться спустя год без объяснений и взять деньги с карты, ее наверняка заблокировали. Значит, чтобы путешествовать законно, для начала нам придется… украсть деньги. А это было абсолютно неприемлемо.
К тому же, совершенно точно возникнут вопросы, на которые придется отвечать. Перед полицией, перед родителями и друзьями. Где я была? Почему исчезла, не предупредив, и ни разу не позвонила за год? Почему не могу выйти на солнечный свет? Мои глаза поменяли цвет, а кожа стала слишком бледной. Я могу случайно выдать себя. И тогда мной займутся вампиры, потому что по их закону в человеческом мире люди не должны обо мне узнать.
Все было очень сложно, и вместо того, чтобы глупо упрямиться, мне следовало бы прислушаться к доводам Эдварда.
Даже в его мире законы были куда либеральнее. Я вспомнила тот день, когда он решил «сдать» меня…
Это случилось на второй день после моего перерождения. Я бы могла месяцами скрываться, но Эдвард сказал: каждый новый час моего пребывания в его мире без документов, а, если быть точнее, пребывания в доме Эдварда, увеличивает риск сурового наказания.
Его приготовления не имели для меня никакой логики: вампир сжег остатки моих вещей, диванчик и кровать, а также другие предметы, до которых я хоть раз дотрагивалась, будучи человеком. Чтобы запутать следствие, он перепачкал человеческой кровью весь дом, салон машины и территорию вокруг. Затем подхватил меня на руки и понес в лес, умоляя ни до чего не дотрагиваться.
Возле реки он опустил меня ногами в воду. Мы немного постояли, глядя на могучую широкую гладь, а затем, держась
– Ты приплыла по реке вверх, но откуда, не помнишь, ты была не в себе, очень голодная. Кто тебя обратил, и сколько дней назад, не знаешь, все в тумане. Увидела меня на берегу и обратилась за помощью. Когда я дал тебе крови, ты обезумела и все перебила. Но сейчас чувствуешь себя лучше. Запомнила?
– Да, – согласилась я, прижимаясь к его руке. – Но зачем это?
– Я пытаюсь защитить твой мир, Белла, - объяснил он. – И себя…
– Разве к нам может пожаловать твоя полиция?
Я была так наивна. Он привел меня домой и усадил на единственный оставшийся стул. Его лицо было напряженным, когда он взял в руку телефон. Я с улыбкой смотрела на него, не понимая, что происходит. Я была новорожденной, мне было трудно сосредоточиться на чем-то одном. Все, что он говорил, тут же вылетало у меня из головы, едва я отвлекалась на что-то новое.
Он выдохнул, качая головой очень неуверенно, а затем набрал номер.
– Я хочу сообщить о преступлении, – сказал он, и моя улыбка исчезла. – Новорожденный вампир у меня дома, пришла вчера…
Эдвард назвал адрес, и я подтянула колени к груди, начиная тихо дрожать от нежелания решать новые страшные проблемы. Мой вампир натянуто улыбнулся, когда закрыл телефон.
– Все будет хорошо, - пообещал он. – Наверное… Просто придерживайся версии, которую я предложил.
– А нельзя как-нибудь обойтись без этого? – проворчала я, но Эдвард печально возразил:
– Это неизбежно, Белла. И чем раньше – тем лучше.
– А если я скажу правду, тебя накажут? – не удержалась я от язвительности в голосе, все еще сердясь на то, что он насильно обратил меня.
Улыбка тут же исчезла с его лица, и он напряженно согласился:
– Да.
Я мстительно улыбнулась: пытка страхом станет неплохой карой за поступок Эдварда. Но я бы никогда не решилась в самом деле предать его: и потому, что любила, и потому, что хотела защитить проход в свой мир.
Мои мысли метались, как сотня перепуганных птичек в тесной клетке – хаотично и разрозненно. Полицейские, прибывшие после звонка, выглядели как обычные вампиры: в этом мире не было особой формы одежды для исполнителей власти. Я, все еще сидя на стульчике, слышала обрывки разговора со двора, в то время как несколько других вампиров бродили вокруг дома, вынюхивая и высматривая.
– Что у вас горит?
– Я пытаюсь очистить дом, она устроила тут небольшой погром, как видите. Запах крови на мебели раздражает меня.