Дверь

Лемеш Юля

Мы сообща с немалыми усилиями высвободили Тоника от плавательной амуниции. Начали с ласт. Потом принялись за костюм для плавания. Это как кожу снимать. Тоник икал и качался от усталости. Два раза даже упал. Особенно, когда Пиксель начал высвобождать его руки.

– Отличная маскировка, – приговаривал он, сияя, – Небось ссыкотно было?

Я его сразу же треснула по спине за такое слово.

– Ну и рожа у тебя, Шарапов! – веселился предовольный Пиксель.

На лице Тоника остался заметный след от маски, делая

его лицо комичным. Я решила, что теперь самое время предложить ему воды, но он отказался.

– Ты, брат, герой! – приговаривал Пиксель, излишне сильно стуча кулаком по плечу друга.

Первым делом уставший Тоник, кинулся спасать пальцы ног, скрюченные ластами. На ласты он даже порычал как собака, потом лег на берег так, чтоб ноги оказались в воде. Я специально посмотрела, нет ли обещанной гангрены. Вроде как обошлось без нее. Пальцы не зеленые, но и розовыми их тоже не назовешь. Синие, под цвет ласт. Только темнее. Пиксель постоял рядом, волновался, даже пообещал ампутацию сделать, если что.

– Отчекрыжу в момент. Даже не почувствуешь!

Через некоторое время Тоник приподнялся, посмотрел на нас и снова рухнул.

– Лучше пока его ни о чем не спрашивать.

– Ага, – согласилась я и тут же спросила: Тоник, может, ты чего-нибудь хочешь?

– Я мороженого хочу. Брикеты-пломбиры. Три штуки. В два я бы ноги сунул, а третий съел. Но у тебя все равно их нет.

Лучше бы я не спрашивала.

– Друг, как только мы вернемся – я лично тебе за мороженым сбегаю. Клянусь! – Пиксель вытаращил глаза.

– Представляю, сколько всего тебе пришлось перенести, – сочувственно сказала я, втайне надеясь на развернутый ответ.

– Нет! Ни фига вы не представляете. Если бы вы знали, как мне хотелось там, – Тоник махнул рукой, – Встать из воды и сказать им всю правду. Это же дичь какая-то – устроить такое дебильное представление пред ни в чем не повинными людьми. Кому расскажи – не поверят.

Тут он прав. Никто не поверит.

– Зато мы сохранили смерть Гаспара втайне и вернули народу его сокровище, – с излишним пафосом возвестил Пиксель, после чего его пробрал истерический смех.

Он даже хотел попинать щучью голову, но Тоник сгреб ее обеими руками и прижал к груди, баюкая нежно, как младенца. Мне кажется, он уже забыл про боль в ногах. Хихикал, пока снова икать не начал. Все-таки прошлось дать ему попить. Но даже после этого, он икал не переставая.

– Тоник, послушайся хоть раз и икота вмиг отвяжется, – напомнила я про свой фирменный рецепт.

– Ни-ик-за-ик-что!

– Ну и дурак. Ну, попробуй разочек, ради эксперимента, а?

Вместо ответа, Тоник набрал воздуха и попытался его задержать подольше.

– Что сложно, один раз сказать «хрю-хрю»? Только надо печально и тихо сказать. И икота сразу закончится.

Меня не удивило, что и на этот раз моим волшебным способом не воспользовались. Я его случайно

изобрела, стояла на Невском у Пассажа и злобно икала, стесняясь – ведь рядом стоял Тоник, а потом вспомнила мамину приговорку «тебя вспоминает свинья за углом» ну и пошутила, сказав волшебное слово. С тех пор всем про этот случай рассказывала, но мало кто решился повторить мой лечебный опыт.

Наглотавшись воды, Тоник унял икоту и повеселел. Я попыталась проверить, что у него с волосами, но он только отмахнулся. После щучьей головы, прическа Тоника напоминала разрушенное воронье гнездо. Местами склеенное, местами клочковатое. Побрить около ушей – будет ирокез, как у панка. А на лице – красный след от маски. Как нарисованный.

– Все. Не трогайте меня полчаса. Я отдыхать буду, – сообщил он и действительно задремал.

Мы с Пикселем по очереди продолжали подсматривать за праздником на том берегу. Дело кончилось тем, что я прислонилась к спине Пикселя, а он прилип к биноклю и под тихий храп друга, тихонько рассказывал мне все, что видит.

– Празднуют. Народ ликует. Но многих душит жаба. Хотя нет – вот к нашему парню подошли два мага, жмут руки, вроде рожи искренние. Хвалят, наверное. Типа – ну ты, брат, крут! А девчонки тут симпатичные. Вон та блондиночка очень даже ничего. Ты обратила внимание – ни у одной девушки нет короткой стрижки. Одобряю. Опаньки! А черный-то на нашего мага косится волком. Руки на груди сложил и косяка давит. Сразу видно – завидует, скотина.

– Он хуже, – внезапно заявил Тоник, – Я успел его рассмотреть. Гад редкостный. Вы видели какую подлянку он устроил? Нажулить всех хотел, гнида. Был бы на моем месте настоящий Гаспар – отобрал бы кость, как пить дать.

– Это вряд ли. Гаспар – волшебник. Он бы его испепелил одним взглядом, – голосом знатока возразил Пиксель.

– Ну, нам-то он ничего не сделал?

– Просто офигел он от нас. Растерялся. У них тут сплошные церемонии. Бла-бла-бла. Подношения, ритуалы. Да и для колдовства время нужно, а мы его в секунду того…, – Пикселю расхотелось уточнять, что они сделали с Гаспаром, и он умолк.

– А мне показалось, что он именно нам захотел эту кость отдать, – вспомнила я.

– Может, он самоубийца? Или пришло время для реинкарнации? – усмехнулся Пиксель.

– Или ему не по душе местные волшебники, – задумчиво предположила я.

Ребята посмотрели на меня внимательно, как на говорящую черепаху, но я сама бы не смогла объяснить им, почему я только что сказала именно эти слова.

– А что – дельная мысль. Гаспара задрало тыщу лет жить в теле рыбы. Вот, сами подумайте – с какого перепуга они назвали рыбу Великим магом Гаспаром? У других рыбов имен нет. То-то же! Как пить дать, он уже когда-то был человеком! И снова решил им стать. И я его не осуждаю за такое желание. Кому охота попасть в суп? – спросил Пиксель.