Двое из будущего. 1901-...

Казакевич Максим Валерьевич

Через пару суток, под самый вечер ко мне домой явился мой прошлый телефонный собеседник, Иван Ильич. Попросил через прислугу встречи со мной и его проводили в кабинет. Он был впервые у меня дома, все ему было в диковинку, необычно. Мой быт сильно уж отличался от всего, что он когда либо видел. Никаких здесь завитков и вензелей, никакого золота и хрусталя. Никаких памятных фотографий и картин на стенах. Простые однотонные и светлые обои на стенах, широкий стол, удобный стул, телефон от наших электроников, библиотечный шкаф на всю стену и самый простой, но очень качественный и удобный диван с высокой спинкой.

— Проходи, Иван Ильич, присаживайся, — показал я ему на стул. — Есть новости?

Нашли что-нибудь?

Химик аккуратно присел на край стула. Мужчина с большим жизненным опытом, скоро пятый десяток разменяет. Его Мельников со своей прошлой службы вытянул, походатайствовал передо мной. Вот он поставил тощий портфель на колени, расстегнул застежки и, нырнув в него рукой, вытащил на свет божий несколько бумаг. И довольно потряс передо мной.

— Вот она, формула эта, Василий Иванович. Не очень сложно найти оказалось. Оказывается, она давно уже открыта и описана в научных журналах. Да и военные о ней прекрасно знают.

Я взял у него бумаги. Перекинул несколько листов, рассматривая непонятные записи, вернул обратно. Китайская грамота — на несколько листов расписанных химических формул.

— Значит военные в курсе, — проговорил я задумчиво.

— Да. Тринитротолуол известен уже несколько десятилетий и уже лет десять как в Германии им снаряжают снаряды.

— А у нас? — спросил я, хотя и так знал ответ. Мелинитом у нас снаряжают. И не дожидаясь ответа, спросил. — А ты не в курсе, у нас в стране кто-нибудь производит тротил? Те есть этот тринитротолуол?

— Кто знает? — пожал плечами Иван Ильич. — Может и производят…. Неужели вы сами хотите его изготавливать?

Я неопределенно качнул головой:

— Неплохо было б. Но что скажут на это военные и охранка? Мы может и готовы взяться за это дело, но надо делать все по закону. Не дай бог обвинят в помощи бомбистам и всяким эсерам.

На мои слова химик лишь развел руками.

— Ну, это не ко мне. Тут вам Яков Мендельсон в помощь.

— Да это-то понятно — ответил я, делая заметку в блокноте о том, чтобы не забыть завтра обратится к нашему юристу. — А скажи-ка мне, Иван Ильич, а вы этот тротил сможете изготовить в лабораторных условиях?

— Нет ничего невозможного, — ответил он охотно, видимо ожидая такой поворот. — Только необходимое оборудование прикупить нужно, ингредиенты требуемые. Вот вроде и все. Само получение вашего взрывчатого вещества не такое уж и сложное дело. Необходимо только много азотной и серной кислот.

Я покачал довольно головой.

— А помещения отдельное для ваших лабораторных испытаний требуется? Мы тут присмотрели одно неплохое здание. Стоит на отшибе, можно без проблем соблюдать секретность. Только вот находится оно в другом городе.

— Неужели в Новгороде?

— Да, именно там, — нисколько не удивившись догадливости, ответил я. — Так как? Если потребуется, сможете там со своими сотрудниками пожить некоторое время?

— Если действительно необходимо, то конечно, — не задумываясь ответил химик. — А сколько вам нужно этого тринитротолуола? Может мы у себя все быстренько сделаем и все?

Я отрицательно замотал головой.

— Нет, об этом и речи быть не может. Слишком опасно. А не дай бог рванет? Даже один фунт взрывчатки разнесет вашу лабораторию на кусочки, а вокруг люди, — я уж не стал вдаваться в подробности и говорить, что в обращении тротил не слишком-то и опасен. Его можно резать, бить, кидать, жечь, но он не детонирует. Для взрыва необходимо было именно другой взрыв, даже взрыв патронного капсюля, что будет приводить к цепной реакции. — Нет, Иван Ильич, если уж заниматься, то вдали от людей. А что касается количества…. Ну не знаю даже. Думаю, на первые испытания пары пудов хватит. А там посмотрим. И кстати, раз пошла такая пьянка…. А что вы скажете насчет гексогена? Вам это знакомо?

— Неужели тоже взрывчатка? — с хитрым прищуром посмотрел на меня химик.

Я лишь загадочно

улыбнулся, не давая никакого определенного ответа. Я не знаю что он обо мне и о моих «озарениях» подумал. Вполне возможно, что он догадался о моем истинном прошлом, но, наблюдая за ним, все же склонился к версии, что вряд ли. Слишком уж фантастично выглядит настоящая история попадания. А поэтому, скорее всего, и сам Иван Ильич и другие приближенные к нам люди, считали, что мы просто воруем идеи по всему миру, скупаем их направо и налево. И мы с Мишкой, чуть поразмышляв, решили, что пусть эта версия и будет основной для всех людей. А чтобы укрепить их в их предположении мы иногда разыгрывали спектакли — просили иногда Попова с Мендельсоном осуществлять некоторые заграничные платежи, а спустя некоторое время получали пухлые письма и бандероли. Понятно, что все было организовано через подставных лиц. Мишка потратился, еще раз сгонял за границу и нанял одного человека, чтобы он отослал нам несколько «подозрительных» писем с разных концов Европы. Причем, получив письма, Мишка позволил «случайно» нескольким людям взглянуть на адресат отправителя, но ничего при этом не объяснив. А на утро, срочно созвав совещание, потребовал направить исследования в новом направлении. И таким образом, он утвердил у людей версию о том, что мы, то ли воруем, то ли покупаем более или менее перспективные идеи. Что ж, этот вариант нашего всезнайства нас вполне устраивал. И вот именно поэтому, заместитель Мельникова не стал углубляться в вопрос о том, что же такое гексоген, а просто взял себе эту тему на заметку. И если он сможет найти хоть что-то, то обязательно поставит меня в известность.

Ну а что насчет получения тротила…. Заместитель Мельникова согласился пожить некоторое время в Новгороде и организовать там тайную лабораторию. И пока Мендельсон проталкивает через охранку и военных тему производства тротила и внимательно изучает законодательство, мы своими силами добудем его для своих нужд. Совсем чуть-чуть. Только чтобы испытать наши минометы. Полигоном, кстати, секретным надо бы тоже озаботиться. Где бы найти тихое и удобное местечко?

Секретную лабораторию заместитель Мельникова организовал в течение месяца. Навез туда своих колб, реактивов, притащил с собою несколько проверенных людей. Со своей же стороны я организовал охрану. Очень быстро возвели глухой и высокий забор, по внутреннему периметру опутали колючей проволокой, и устроили круглосуточную охрану. Василий Орленок, что был начальником охраны, лично отбирал людей для командировки. И требовал от них строжайшей секретности. Не хотелось бы, чтобы к нам заявились представители власти из-за одной случайно оброненной фразы.

Весной, в марте месяце, случилось неожиданность. Можно сказать приятная. Максимченко Павел, друг нашего Валентина Пузеева, что работал на нашем предприятии и гордо носил кличку «Орион», нашел для нас нового человека. Прибежал ко мне утром в офис, попросил безотлагательной встречи и, едва за ним прикрылась дверь кабинета, выпалил:

— Василий Иванович, я вам такого человека нашел!

— Что? Какого такого человека?

— С Путиловского одного. Головастый мужик по двигателям специалист. А я знаю, вам такой очень нужен, — на едином дыхании выпалил Павел.

— Да подожди ты, — осек я его порыв. — Не тараторь. Ты толком объясни, что за мужик такой нарисовался?

— Так я это и говорю, что с Путиловского одного мужика головастого выгоняют. Он у них пытался двигателя строить. Да только не срослось что-то и вот его попросили вон. Василь Иваныч, нельзя его упускать. Упорхнет птичка, где ее потом ловить?

— Да чего ты все трещишь? Ты давай спокойнее — я ничего не успеваю понимать. О каком мужике ты говоришь?

Павел снова хотел было выдавить из себя информацию на едином дыхании, но, перехватив мой сердитый взгляд, вздохнул, медленно выдохнул и размеренно начал вещать: