Двойник
Шрифт:
Окна хижины были темными. Мэтти постучала в дверь, не смея подать голос, который мог эхом отозваться в горах. Ответа не последовало.
Она колебалась всего секунду. "К черту приличия, игры в хороших девочек! Бей это чертово окно!" Она схватила булыжник, валявшийся возле двери, и ударила им по дверному окну. Звон битого стекла взорвал ночную тишину. С помощью все того же камня она отколола остатки стекла, просунула руку и открыла дверь.
"Разбить и ворваться! Вперед, солдат Джейн!"
Затхлый воздух в домике пах кедром. Эта летняя хижина, должно быть, давно была заперта
Она оглядела комнату, увидела камин, сложенные поленья, мягкую мебель, накрытую пледами, но телефонного аппарата нигде не было.
Она кинулась на кухню и увидела телефонную трубку на рабочем столике. Схватила ее и начала набирать 911, но вдруг до нее дошло, что нет гудка. Линия отключена.
В гостиной захрустело битое стекло.
"Он в доме. Выбирайся! Сейчас же".
Мэтти выскользнула из кухни и тихо закрыла за собой дверь. Оказалась в тесном гараже. Лунный свет струился в одинокое оконце, и она сумела различить контуры весельной лодки, которая лежала на прицепе. Больше негде укрыться, негде спрятаться. Она попятилась от кухонной двери, чтобы оказаться в тени. Плечом ударилась о металлическую полку, с которой посыпалась давняя пыль. Она вслепую обшарила полку в поисках какого-нибудь оружия, но под руку попадались лишь старые банки от краски с присохшими крышками, малярные кисти с намертво склеенной щетиной. Наконец ее пальцы нащупали отвертку, и она схватила ее. Жалкое оружие, такое же опасное, как пилка для ногтей. Пожалуй, одноименный коктейль посильнее будет.
Под кухонной дверью показалась полоска света. Мелькнула тень. Замерла.
Как и дыхание Мэтти. Она попятилась к гаражной двери, чувствуя, что сердце вот-вот разорвется. Выбора не было.
Она нажала на ручку двери и приоткрыла ее. Дверь предательски заскрипела, словно завопив: "Она здесь! Здесь она!"
В тот самый момент, когда распахнулась дверь кухни, она бросилась вон из гаража и опять побежала в ночь. Мэтти знала, что он видит ее на этом безжалостно открытом берегу. Знала, что бежит медленней его. И все равно неслась к залитому луной озеру, увязая ботинками в грязи. За спиной шуршали камыши – он неумолимо приближался. Остается плыть, подумала она. И ринулась к воде.
Но уже через мгновение скорчилась от новой схватки. Такой боли Мэтти еще не испытывала. Она упала на колени, прямо в воду. Боль достигла пика, зажав ее в тиски, так что на мгновение у нее почернело в глазах и она почувствовала, что заваливается на бок. В рот набилась грязь. Она корчилась, кашляла, валяясь на спине, словно перевернутая черепаха. Схватка стихла. Наверху, в небе, ярко светили звезды. Она чувствовала, как вода ласкает ее волосы, щеки. Совсем не холодная, наоборот, теплая, как в ванне. Она слышала, как приближаются его шаги. Видела, как расступается перед ним камыш.
И вот он остановился над ней, возвышаясь на фоне неба. Победитель, предъявляющий права на награду.
Он опустился на колени возле Мэтти, и вода отразилась в его глазах искорками света. То, что он
Он схватился за пояс ее безразмерных брюк и стащил их, обнажая белый купол живота. Она даже не шевельнулась, словно застыла. Уже сдавшаяся, уже мертвая.
Он положил одну руку на ее живот; а другой схватил нож и нагнулся, чтобы сделать первый надрез.
Вдруг вода взметнулась серебристым фонтаном, и ее рука выскочила из грязи. Отвертка устремилась ему в лицо. Налившись яростью, она запустила свое жалкое оружие прямо в его глаз.
"Это тебе за меня, ублюдок!"
"А это за моего ребенка!"
Отвертка проникла глубоко, Мэтти чувствовала, как ее орудие пронзило кость и мозг и ушло туда по самую рукоятку.
Он рухнул, не проронив ни звука.
Некоторое время она не могла пошевелиться. Он упал ей прямо на бедра, и Мэтти чувствовала, как ее одежда пропитывается кровью. Мертвые тяжелые, гораздо тяжелее живых. Она принялась с отвращением спихивать его. Наконец ей удалось свалить тело, и оно опрокинулось на спину, распластавшись в камышах.
Она с трудом поднялась на ноги и, шатаясь, побрела к твердому берегу. Подальше от воды, подальше от крови. Там она упала на траву. И лежала, пока не пришла следующая схватка. А потом еще одна, и еще одна. Затуманенным от боли взглядом она наблюдала за тем, как плывет по небу четвертинка луны. Как меркнут звезды и розовый рассвет подступает с востока.
Когда солнце поднялось над горизонтом, Мэтти Первис произвела на свет дочь.
30
Грифы-индейки лениво кружили в небе в предвкушении свежей добычи. Мертвые не остаются без внимания Матушки Природы. Запах тлена влечет мясных мух и жуков, ворон и грызунов, собирающихся на устроенную Смертью пирушку. "Ну и чем я отличаюсь от них?" – думала Маура, спускаясь к воде. Ее тоже влекло к мертвым, и она, как любой представитель фауны, питающийся падалью, терзала остывшую плоть. Место было слишком красиво для того, чтобы заниматься столь мрачным делом. Безоблачное небо сияло голубизной, озеро отливало серебристым блеском. Но у кромки воды под белой простыней лежало то, что так привлекало грифов.
Джейн Риццоли, которая стояла рядом с Барри Фростом и двумя полицейскими из Массачусетского управления, сделала шаг навстречу Мауре.
– Тело лежало в воде, на расстоянии нескольких сантиметров от берега, вон в тех камышах. Мы вытащили его на берег. Просто хотела вам сказать, что его переместили.
Маура посмотрела на закрытый труп, но не прикоснулась к нему. Она еще не была готова к встрече с тем, что скрывалось под простыней.
– С женщиной все в порядке?
– Я навестила Матильду Первис в реанимации. Она, конечно, не в лучшем виде, но жить будет. А малышка чувствует себя превосходно. – Риццоли показала на островок травы. – Она родила ее вон там. Сама со всем справилась. Когда лесничий объезжал хозяйство около семи утра, она уже сидела у дороги и нянчила малышку.