Двойник
Шрифт:
Наверняка опять что-нибудь задумала. Ну и пусть резвится, спорить с ней все равно бесполезно, если что-то задумает, от своего не отступит. К тому же, наверняка Кирилл за ней присмотрит, он же пообещал. Я решила забыть об этом до вечера и переключиться на другие дела.
Мы с Максимом спокойно, если так можно было назвать его состояние, позавтракали и отправились к Жоре Овсянникову. Я надеялась, что нам удастся перехватить его возле двери в кабинет и выяснить все, что ему удалось разузнать по этому делу.
Можно было бы, конечно, поехать к нему чуть позже, когда он
Мы сели в машину и не спеша поехали к УВД. Максим с самого утра не проронил еще не слова, то ли он был так сильно расстроен, то ли просто о чем-то думал. Почти добравшись до нужного нам места, мы угодили в пробку. Хорошо хоть, шустрый блюститель порядка очень быстро расставил все на свои места и возобновил движение.
На дорогу у нас ушло около пятнадцати минут, зато около часа ушло на то, что бы дождаться появления Овсянникова. Как оказалось, Жора приехал еще раньше, а потом отправился куда-то по каким-то важным делам, о которых, нам никто не собирался ничего говорить. Его мобильный телефон постоянно был занят, так что дозвониться до него никак не получалось. Поэтому пришлось просто сидеть сложа руки и ждать.
Наконец Овсянников появился.
— Полиночка, как я рад тебя видеть, — едва заметив меня, залепетал он. — Ты наверняка зашла не для того, чтобы пригласить меня к себе, я прав? — поцеловав меня в щеку, спросил он.
Вот стервозина, знает ведь, что мне что-то от него нужно, и поэтому напрашивается, причем наглым образом, но я решила сразу же прервать все его попытки.
— Ты совершенно прав дорогой, — съязвила я, — у нас к тебе дело, которое, я надеюсь, ты поможешь нам решить, — было видно, как глаза Жоры яростно засверкали в сторону сидящего в машине Максима, которого рассмотреть ему просто было не возможно, так как солнечные лучи отражались от стекла и слепили глаза.
— И чем же я могу вам помочь? — ехидно спросил он, конечно же, решив для себя, что, в таком случае, ничем нам не поможет. Как всегда, это было в духе Жоры, когда он начинал ревновать. Что за народ эти мужчины, ведь даже не знает, что за человек сидит в моей машине, а уже дуется. Может, там старик столетний, к которому ревновать просто смешно.
Я не стала обращать на его резко изменившееся настроение никакого внимания и кивнула Максиму, чтобы он подошел.
— Жора, познакомься, это Максим, брат убитого, — хотя слово брат мне можно было и не говорить, по лицу Жоры сразу стало понятно, что он понял это. Видел бы он себя со стороны. Меня душил смех, то же самое выражение было у него, когда он впервые увидел меня с сестрой, ведь он тогда даже не подозревал, что мы близнецы. Вот бы иметь при себе фотоаппарат, я бы такой кадр обязательно запечатлела, не часто ведь подобное видеть приходится.
Наконец Георгий Овсянников немного пришел в себя, и я решила, что можно продолжать:
— Максим хотел бы узнать, какие версии по поводу убийства его брата есть у милиции. Возможно, он чем-то сможет помочь
— Я… Ну, ничего конкретного у нас пока нет…
— 15– А чем он был убит? — спросил Максим, внимательно рассматривая Жору.
— Ему нанесли удар ножом в сердце. Смерть была мгновенной. Скорее всего, он знал убийцу, так как следов сопротивления не обнаружено, — на минуту все замолчали. — Может, пройдем ко мне в кабинет, там мы сможем как следует все обсудить. Я бы хотел задать вам несколько вопросов. — Жора открыл дверь, приглашая нас следовать за ним. — Маша, — обратился он к секретарше, — меня ни для кого нет.
— Хорошо, — девушка сразу же установила на двери табличку с надписью «не беспокоить» и принялась листать какой-то весьма легкомысленный иллюстрированный журнал, причем выражение ее лица при виде каждой новой картинки весьма сильно менялось.
— Ну и секретари сейчас пошли, — неодобрительно сказала я Жоре, презрительно посмотрев в сторону девушки. Жора закрыл дверь на ключ и улыбнулся.
— Это она с виду такая, а по сути очень даже ответственный работник.
Тоже мне ответственный, во время рабочего дня листает у всех на глазах, подобные журналы, — подумала я, но ничего не сказала. Все сели.
В кабинете Овсянникова мы провели часа два. Жора просто засыпал бедного Максима вопросами. Были ли враги у Валеры? Не занимал ли он у кого денег? Может, он был замешан в каком-то противозаконном деле? Не был ли он связан с наркомафией? А не замечали ли вы у него склонности к… Можно было подумать, что он относит Валеру к числу особо опасных преступников.
Я сидела в стороне и слушала их беседу, которая, на мой взгляд, не имела никакого отношения к произошедшему событию. Разве Жора не видит, что по описанию многих людей, в том числе и брата, Валера не тот человек, который мог быть в чем-то замешан. Я начинала зевать, а мужчины настолько разгорячились, что постепенно начали снимать с себя пиджаки и расстегивать верхние пуговицы рубашек.
Через несколько минут я пришла к выводу, что либо Жоре было совершенно нечем сегодня заняться, и он развлекал себя тем, что задавал глупые вопросы Максиму, либо он ревновал меня к нему и поэтому всячески пытался вывести его из себя. Такое же мнение, надо полагать, сложилось и у Максима, который то и дело посматривал на меня взглядом, просящим помощи.
Я поняла, что если не уведу отсюда Максима, то он либо впадет в депрессию, либо они с Жорой просто передерутся, так как боевое настроение было уже у обоих. И все благодаря Жоре, разве можно так сильно расстраивать человека, который только что потерял родного брата.
Я встала и подошла к столу.
— Жора, наверняка Максим очень устал, ты не думаешь, что мне лучше отвезти его домой? — идея отвезти Максима домой явно не приглянулась Жоре, так как он тут же изменился в лице и в следующую минуту предложил свой вариант:
— Уверен, что Максим был рад помочь следствию и вполне будет согласен с тем, — он сделал акцент на этой фразе, — чтобы его отвез домой кто-то другой. Ведь он прекрасно понимает, что не слишком хорошо отвлекать женщину от ее личных дел.