Дюна: Пауль
Шрифт:
— Видалу не нужен был курьер, — сказал Лето. — Он знал, что атака должна была произойти. Но я не ожидал, что он будет действовать с такой поспешностью. Видимо, он просто глупец.
— Он очень нетерпелив. Он не предполагал, что мы перережем всякое сообщение Каладана с внешним миром после устроенной в замке резни. Не рассчитывал он и на то, что кто-нибудь из нас останется в живых. Он сильно торопился занять мой трон и не стал дожидаться подтверждения. — Арманд взял из рук Бладда микрофон и отдал распоряжения: — Немедленно арестуйте герцога Видала. Ему предстоит ответить на ряд неприятных вопросов.
Сверху было видно, что во дворце творится
— Он хотел занять мой дворец, но не учел, что за него придется драться. Теперь он бежит назад, в Элакку, чтобы спрятаться за стенами своих укреплений — надеясь, что они окажутся достаточно прочными, — было видно, что эрцгерцог с трудом сдерживает рвущуюся наружу ярость.
— Прежде чем заняться грумманской угрозой, нам, как я вижу, придется для начала раздавить тараканов, скопившихся под вашим половиком, милорд, — сказал Гурни.
Поток кораблей устремился от дворца в направлении побережья и открытого океана. Арманд в бешенстве сжимал и разжимал свой единственный кулак.
— Герцог Лето, прикажите вашему флоту атаковать эти корабли. Это решит часть наших проблем.
Лето выпрямился в кресле.
— Арманд, это нарушение правил ведения войны убийц. Надо минимизировать ненужные потери. Выбирайте только благородные цели. Если вы ошибетесь, то это может привести к гражданской войне и навлечь санкции Ландсраада.
Арманд медленно наклонил голову в знак согласия. Флагманский фрегат пошел на посадку.
— Да, я не могу на это пойти. Гражданская война заставит меня отложить удар по Грумману.
~ ~ ~
Харконнены убили всю мою семью, но я выжил, несмотря на то, что Зверь Раббан устроил за мной потешную охоту. За время прохождения курса обучения на Гиназе я участвовал во многих сражениях, потом я помогал герцогу Лето отвоевать Икс у тлейлаксов, и во всех этих испытаниях и сражениях я уцелел. Я не в состоянии пересчитать все битвы, в которых я участвовал на стороне Дома Атрейдесов. Да их и невозможно пересчитать. Единственное, что имеет значение, — это то, что я до сих пор и жив и могу снова постоять за Дом Атрейдесов.
Своими жесткими черными волосами и резкими чертами лица Дункан Айдахо разительно отличался от Пауля Атрейдеса. Так как они не могли представляться как отец и сын, то выдавали себя за дядю и воспитанника.
Оба были одеты в добротную, но простую, не по размеру одежду, за плечами у них были видавшие виды рюкзаки, купленные на барахолке в Кала-Сити. Дункан прятал меч старого герцога под длинным плащом. Пауль был коротко острижен, а недавно полученные ссадины и царапины делали его просто неузнаваемым. Мастер меча окинул мальчика придирчивым взглядом и наставительно изрек:
— Маскировка не в совершенстве облика, а в способности отвлечь внимание.
Они сели на большой паром, чтобы не спеша пересечь океан. На борту был торговый груз, а пассажиры — сельскохозяйственные сезонные рабочие и путешественники, предпочитавшие
Некоторые пассажиры развлекались рыбной ловлей с верхней палубы. Кок парома каждый день вытаскивал волочившуюся за кормой сеть и из улова готовил еду для пассажиров. Все пассажиры ели за общим столом, но Пауль и Дункан не участвовали в этих совместных трапезах. Пауль удовлетворялся жареной рыбой и тонкими ломтиками сушеной параданской дыни.
Однажды вблизи парома прошел сильный шторм, и посудину швыряло из стороны в сторону как щепку, но Пауль умел сохранять равновесие при сильной качке и, стоя рядом с Дунканом на палубе, с удовольствием разглядывал свинцовые облака, белые барашки волн и вспышки молний на далеком горизонте. Пауль вспомнил страшные истории о таинственных электрических чудовищах — элекранах, охотившихся за потерпевшими крушение моряками, но сейчас это была лишь обычная гроза, разразившаяся на севере.
Они сошли с парома, когда он пристал к причалу самого крупного города восточного континента (городку чуть больше деревни с пристанями и деревянными домами, ряды которых тянулись вдоль берега). Пауль посмотрел на зубчатые горы, гряды которых начинались непосредственно от береговой линии.
— Мы пойдем в глубь континента, Дункан? Я не вижу здесь дорог.
— Значит, нам придется идти по тропинкам. Сестры довольно искусно прячутся, но нет такого укрытия, какого я не смог бы отыскать.
Когда они спрашивали деревенских о таинственной крепости, то получали в ответ лишь угрюмые подозрительные взгляды. Изгнанные сестры не особенно почитались, но местные жители относились ко всем чужакам без особого энтузиазма и очень неохотно отвечали на вопросы. Но Дункан не отставал, говоря, что у него чисто личный интерес к монастырю. Наконец кто-то из местных жителей указал направление, в котором надо было идти, и Дункан с Паулем двинулись в путь.
Им потребовалось несколько дней пешего путешествия — сначала по широкой мощеной дороге, потом по грунтовой, потом по тропе, пока, наконец, они не вышли на грязную извилистую тропинку, поднимавшуюся вверх по горному склону. Джунгли становились все гуще, деревья выше, а подъем круче.
Когда они наконец на третий день добрались до укрепленной женской обители, то им показалось, что они наткнулись на крепость случайно. Отвесные черные стены торчали из земли, словно искусственные скалы. Пауль, как зачарованный, смотрел на острые углы стен и смотровые башенки, на которых виднелись маленькие человеческие фигурки. Общежитие изгнанных сестер смотрело на мир несколькими окнами — узкими, как вертикальные бойницы, или для пущей безопасности, или для того, чтобы сестры как можно меньше видели окружающий мир.