Дюна: Пауль
Шрифт:
— Таким образом, я кладу конец вражде на Эказе.
Он сделал то, что должен был сделать, — без радости, без удовлетворения. Лето выпустил вращающийся диск циркулярной пилы. Смертоносное полотно с чавкающим звуком врезалось в шею герцога Элаккского и в мгновение ока обезглавило его.
— Будем надеяться, что солдаты в отличие от своего хозяина будут следовать правилам войны убийц, — заметил Гурни.
Оба поспешно сняли элаккскую военную форму и остались в мундирах Дома Атрейдесов, украшенных гордым гербом — геральдическим ястребом. На рукаве Лето, кроме того, была повязка, данная ему эрцгерцогом
Внизу между тем продолжали метаться солдаты, ожидавшие фронтальной атаки. Некоторые взбирались на туманные деревья, помогая себе ножами и пытаясь проникнуть в комнаты, откуда доносились крики запертых там людей.
Гурни поднял с пола обезглавленное тело герцога Элаккского и, подтащив его к проделанному Лето отверстию, сбросил труп вниз. Как только тело упало на землю, несколько солдат закричали в ужасе, узнав своего правителя.
— Я — герцог Лето Атрейдес! — Доносившийся из непроницаемого тумана голос прозвучал зловеще громко. Лето поднял голову убитого врага за волосы, как военный трофей.
— В полном соответствии с правилами Великой Конвенции я устранил врага Эказа, человека, которого ваш законный эрцгерцог объявил мятежником и изменником. Мы преследовали только этого человека — не отступая от правил!
Сделав паузу, Лето продолжил:
— Если вы бросите оружие и не будете сражаться, то вас освободят от всякой ответственности. Вас не будут судить. Если же вы начнете сопротивляться распоряжениям вашего законного эрцгерцога, то мы уничтожим вас соединенными силами Домов Эказа и Атрейдесов. — По мере того как Лето говорил, туман постепенно рассеивался.
Вытянув вперед руку, Лето выставил на всеобщее обозрение отрубленную голову, хорошо различимую в утреннем свете. Было видно, как от изумления раскрылись рты у бледных, недоумевающих элаккских солдат. Наградив голову подходящим эпитетом, Лето швырнул ее вниз, под ноги элаккцам. Перевернувшись в воздухе, голова с отвратительным тошнотворным звуком стукнулась о землю. Солдаты отпрянули в стороны.
— Герцог Прад Видал составил заговор против вашего эрцгерцога и против Дома Атрейдесов, помогая заклятому врагу Эказа виконту Хундро Моритани. Они вместе убили Илесу Эказ у свадебного алтаря. Ответить за это преступление должен был Видал.
Солдат охватили сомнения, было слышно, как они принялись переговариваться между собой. Гурни, не выдержав, громко крикнул им:
— Вы что, совсем одурели? Вы же знаете, кто ваш враг. Эрцгерцогу нужны вы и ваши мечи, чтобы драться с Домом Моритани. Кого вы предпочтете убивать — своих братьев или грумманцев?
~ ~ ~
Решившись вступить в сражение, мы сразу сталкиваемся со следующим вопросом: отступим ли мы после сражения или продолжим наступление?
К вечеру пиршество в стойбище каладанских дикарей закончилось. Костер зачадил и медленно угас, туша была ободрана до костей.
Но Пауль никак не мог успокоиться. Напряженно прислушиваясь, он ловил ставшие уже знакомыми звуки джунглей — шелест листьев и жужжание бесчисленных насекомых. Теперь ему и Дункану предстояло
Туземцы тоже услышали смену звуковой гаммы и немедленно на нее отреагировали. Женщина-вождь схватила отполированную дубину и отдала своим людям какую-то команду.
Дункан поднялся и схватился за рукоять меча.
— Пауль, включай защитное поле!
Гудение защитного экрана заглушило посторонние звуки. Пауль извлек из ножен кинжал. Он принялся вспоминать приемы ближнего боя, преподанные ему Суфиром, Гурни и Дунканом, тренировавшими его до седьмого пота. До сих пор Паулю не случалось убивать людей, но мальчик знал, что рано или поздно это произойдет, ибо в противном случае кто-то убьет его самого. Пауль приготовился к схватке.
Стало ясно, что грумманские ищейки напали на их след.
Просвистевший снаряд с негромким пустым звуком взорвался среди обрамлявших поляну деревьев, сразу вслед за взрывом послышалось шипение газа, а затем прозвучал еще один щелчок. Теперь Паулю стало ясно, какое оружие использовали против них. Сначала разорвалась рубашка снаряда, выпустив в воздух концентрированное облако горючего газа, а затем сработало устройство зажигания гремучей смеси.
Рыжее пламя всколыхнуло воздух, огонь бушевал, как каладанский ураган, в мгновение ока превращая папоротники и могучие деревья в обгорелые скелеты. Газ сгорел очень быстро, и Пауль, прикрытый защитным экраном, практически не пострадал, если не считать легкой контузии от ударной волны, но вспышки огня оказалось достаточно для того, чтобы убить большую часть туземцев — на поляне лежали теперь многочисленные трепещущие обугленные тела. Одного вдоха людям хватило для того, чтобы сжечь легкие. Некоторые из уцелевших судорожно хватались за грудь и горло, пытаясь вдохнуть. Из их ртов струился черный жирный дым.
Почти все красивейшие ковры, сотканные сестрами-затворницами, обгорели от взрыва термической бомбы и, дымясь, свернулись, одна из женщин племени, обожженная до черноты, завернулась в ковер, чтобы загасить объявшее ее пламя.
Показались три человека, одетые в темную военную форму. Люди летели над кронами деревьев на подвесной управляемой платформе, с которой было так удобно охотиться на беззащитных жертв. Никакой скрытности, к чертям всю маскировку. Стреляя с платформы, убийцы громко кричали:
— За Дом Моритани!
Некоторые выстрелы были направлены в Дункана и Пауля, но индивидуальные экраны отразили снаряды. Хотя, кажется, нападавшие стреляли сейчас по любой цели без разбора.
Уцелевшие от огня туземцы были готовы сражаться и схватились за свое примитивное оружие. Но у них не было индивидуальной защиты, и люди Моритани легко скосили их огнем. Начиненные взрывчаткой пули рвали на куски тела несчастных.
Пауль не был избалованным герцогским отпрыском, нуждавшимся в постоянной опеке. Он заметил, что в глазах Дункана мелькнула нерешительность, каковую Пауль истолковал без всякого труда. Мастер меча не мог решить, какую из двух возможностей выбрать, чтобы наилучшим образом защитить мальчика: сражаться или отступать. Но Пауль избавил Дункана от принятия тяжелого решения.