Дюна: Пауль
Шрифт:
Мысленно бывший падишах-император улыбнулся. В конце концов, и из Руги можно извлечь какую-нибудь пользу. Послать самую младшую и бесперспективную из дочерей на церемонию Великой Капитуляции — это значит подать Муад’Дибу недвусмысленный знак.
~ ~ ~
Большое заблуждение думать, будто поведение человека можно полностью контролировать.
В течение недель, последовавших
В одной из лабораторий огромная машина вращала испытуемого в разных направлениях в овальной капсуле, прикрепленной к длинному металлическому стержню. Капсула поднималась вверх, опускалась вниз, скользила в разные стороны и перемещалась вокруг стержня. При этом испытуемый подвергался большим ускорениям и гравитационным перегрузкам.
Мари восхищенно воззрилась на хитроумный агрегат.
— Я тоже хочу попробовать.
Леди Фенринг тут же захлопотала, как заботливая наседка:
— Не сегодня, дитя мое. Это может быть небезопасно.
— Мы никогда не причиним ни малейшего вреда нашему Квисац-Хадераху. — Эребоом проследил красноватыми глазами за кувыркающейся капсулой.
— Это главным образом процесс центрифугирования, сопровождающегося небольшими разрядами точно отмеренных количеств энергии в участках головного мозга, омываемых раствором эндорфинов. Для наглядности это можно считать процессом отбора и сортировки. С помощью этой методики мы выделяем в сознании специфические области, отключаем непроизводительные нервные пути и синапсы, одновременно открывая высокопроизводительные пути проведения. Эмпирические данные позволяют утверждать, что этот метод улучшает физические и ментальные способности испытуемого.
Фенринг, однако, сильно в этом сомневался. Возможно, Талло и в самом деле был создан по тщательно отобранному генетическому плану, но впечатление он производил просто гнетущее, особенно на фоне совершенств маленькой дочки леди Фенринг. Улыбнувшись, граф потрепал золотистые волосы девочки, которая продолжала своими ясными глазками следить за происходящим.
Эребоом выключил машину, и из капсулы вышел гибкий и мускулистый Талло. Тело его было по-прежнему затянуто в бежевый обтягивающий костюм. Этот человек, не покачнувшись, шагнул на пол. Казалось, он даже не заметил бешеного вращения, которому подвергался довольно долгое время. Он посмотрел в светло-голубые глаза Мари, и между ними, казалось, проскочила искра.
Талло подошел к девочке, и все это время они продолжали неотрывно смотреть друг другу в глаза. Кандидат тлейлаксов передвигался с отточенной небрежной фацией, почти вызывающе.
— Мы могли бы учиться вместе, — предложила Мари. Приняв во внимание интенсивное обучение, которое девочка уже прошла под руководством родителей, Фенринг не возражал добавить еще несколько преимуществ к богатому арсеналу девочки. Для того чтобы добиться успеха, она —
Эребоому такая идея показалась интригующей.
— За годы, что вы живете среди нас, граф, ваша Мари стала одним из самых интересных человеческих экземпляров, какие я только видел. Она может послужить превосходным катализатором в подготовке Талло.
— Или наоборот, — парировал Фенринг.
— Они видят все, что мы делаем. — Талло опасливо прикрыл рот ладонью и постарался не обернуться в сторону плохо замаскированной панели наблюдения, вмонтированной в стену тренировочного зала. — Они прячутся там, по нескольку человек сразу. Так наблюдатели сами искажают результаты своих наблюдений. Это очень плохая наука.
Мари было совершенно безразлично, видят ли ее вездесущие тлейлаксы. За свои шесть лет она привыкла к тому, что за ней постоянно кто-то наблюдает, будь то родители, Тоня Обрега-Ксо или другие невидимые шпионы. Обычно она даже не думала о всех них. Камера наблюдения никак не отреагировала на слова Талло.
Почти не шевелясь, Талло улыбнулся девочке.
— Они видят далеко не все, хотя твердо в этом убеждены. Я порчу их изображения, добавляя особые неслышные тона инфразвука.
Мари была заинтригована.
— Ты можешь манипулировать их технологиями?
— Они думают, что научили меня всему, но на самом деле я научился гораздо большему самостоятельно. — Он презрительно оглянулся и посмотрел на камеру наблюдения. — Манипулируя их технологиями, я могу манипулировать и ими самими. — Он озабоченно нахмурился. — Они думают, что я совершенен, но явно недооценивают мои способности. Они даже не видят противоречивости своих собственных действий.
— Но ты совершенен?
Он понизил голос, словно сообщая Мари страшную тайну:
— Ничто не может быть совершенным, совершенство — это оскорбительный вызов природе.
Он повернулся спиной к камере и закатал рукав бежевого тренировочного костюма, обнажив свежие порезы на белой коже, пересекавшие старые рубцы.
Расширенными глазами девочка принялась рассматривать порезы.
— Это случайность?
— У меня есть и другие порезы. — Он провел рукой по груди и ногам. — Изъяны опровергают миф о совершенстве. — Он усмехнулся. — Доктор Эребоом знает, но не говорит об этом другим мастерам. Он пытается прятать от меня режущие предметы, но я нахожу замену. Например, мне коротко остригают ногти, но я могу воспользоваться твоими.
— Ты хочешь, чтобы я помогла тебе порезаться?
— Не сейчас. — Двигаясь с невероятной быстротой и изяществом, Талло повел Мари к железной лестнице, ведущей на галерею, опоясывающую зал. Остановившись возле камеры наблюдения, он стал пристально смотреть на нее, словно стараясь заглянуть внутрь.
Прижавшись лицом к поверхности панели камеры, Мари пыталась разглядеть хотя бы тени наблюдателей, но видела лишь поглощающий мрак. Талло прижал ладонь к пластине камеры и надавил на нее. Пластина прогнулась, но не сломалась. Мари стало интересно, что видят сейчас наблюдатели и что они думают по этому поводу.