Дженнет

Романова Галина Львовна

— А королева не узнает? — ахнула Дженнет, когда услышала звон в первый раз.

— Уж-же узнала. Торопис-сь!

С этими словами паучиха пропала, оставив Дженнет в полной растерянности. Она осторожно окликнула Айфе, но на сей раз королева не отозвалась — видимо, это волшебство отняло у королевы-колдуньи слишком много сил. Только оставленная ею дорожка тянулась до самого входа в грот. Девушка оказалась предоставлена самой себе и понятия не имела, что делать дальше. Разум и чувства подсказывали ей, что, кроме

удушливого тумана и паутины должно быть и третье препятствие. Но что ее ждет? И чего ждет она сама, глядя в темноту грота?

Решившись, она сделала шаг.

Тихий звон заставил Мэбилон открыть глаза. Королева села на ложе, прижимая руки к груди. Она не могла ошибиться. Это звон, неслышимый для других, безошибочно подсказывал ей — где-то что-то неладно.

Рядом на полу, свернувшись калачиками, спали служанки. Никого не потревожив, Мэбилон поднялась с ложа и поспешила на зов.

Иллюзия рассыпалась, стоило девушке сделать последний шаг. Не стало грота, пропал склон горы и паутина, рассеялся туман, и даже пропасть за спиной исчезла. Она стояла в темном коридоре. Свет лился через крохотные отверстия, словно толстое полотно во многих местах проела моль. Только расположены эти «оконца» были через равные промежутки.

Идти было можно только вперед, и девушка пошла, касаясь одной рукой стены. Удивительно гладкая и даже немного скользкая, она напоминала стекло. Встречавшиеся время от времени колонны тоже были стеклянными. Или нет, хрустальными. Витые, порой причудливо изогнутые, они напоминали пародии на деревья. Даже друзы кристаллов горного хрусталя торчали там, где могли бы находиться ветви.

Впереди появился свет, и Дженнет невольно замедлила шаг. Что там? Выход? Она ошиблась? Нет, не могла.

Тупик.

Дженнет разочарованно вздохнула — получается, она проделала этот путь зря? Куда же теперь идти? Обратно? Но, может быть, это и есть последнее препятствие, и тут скрыта потайная дверь? Надо только внимательно все осмотреть.

Волнуясь, Дженнет стала осторожно шарить руками по стене. В романах, которые она читала раньше, героиням приходилось оказываться в тупиках, когда они блуждали в старых замках. И обязательно выход из любого тупика находился — где-нибудь в стене обнаруживался камень, на который надо было нажать, или торчащий из щели рычажок, приводивший в действие потайной механизм.

Тут было немного по-другому. Едва девушка провела пальцами по стене, как на ней остались следы. Что это? Она поднесла пальцы к лицу — их покрывало белое вещество, похожие на муку. А стена в том месте, где девушка случайно стерла это напыление, стала прозрачнее. И там, на той стороне…

Не веря своим глазам, Дженнет принялась двумя руками очищать стену, то и дело отряхивая ладони. Пыль или мука — такая же белая и густая — осыпалась хлопьями, забивалась в нос. Несколько раз девушка чихнула, поднимая ее целые тучи, но оттерла достаточно, чтобы на той стороне, за стеклом, увидеть…

Это

был зал, стены, пол и потолок которого были выложены хрустальными плитками, преломлявшими свет на десятки тонких лучиков. В середине стояло широкое ложе, по углам которого высились четыре хрустальных столба, на вершинах которых горели четыре светильника. А на ложе, со скрещенными на груди руками, лежал Роланд. И лежал он слишком неподвижно, и был слишком бледен для того, чтобы это было просто сном.

— Нет…

Дженнет прикусила губу, озираясь по сторонам. Она очистила от пыли часть стены, но ни приметного камня, ни рычага, ни замочной скважины — ничего этого не было и в помине. Что же делать? И Айфе молчит…

В отчаянии девушка ударила кулаком по стене. Боль пронзила руку до кости, но показалось, что стекло чуть дрогнуло. Дженнет ударила еще раз. Было также больно, но в том месте на стекле, куда врезался ее кулак, показалась трещинка.

Разбить? Да, если это стекло, лед или даже слюда, его можно попытаться разбить. Дженнет замолотила кулаками по стеклу. Оно сопротивлялось долго, но постепенно показались трещинки. Они удлинялись, расползаясь сеткой. Руки болели. Девушка плакала от отчаяния и жалости к себе, но там, за стеклянной стеной, был Роланд. Он был так близко, и в то же время так далеко…

Стекло крошилось, острые осколки впивались в кулаки. Один вонзился так глубоко, что брызнула кровь. Дженнет вскрикнула от боли, но крик замер у нее на губах — там, куда упали капли, стена начала таять, превращаясь в самый обыкновенный, ничуть не страшный лед.

Превозмогая боль, девушка принялась доламывать стену, раздирая руки в кровь.

— Роланд! Роланд, я здесь!

Не слышит. Лежит неподвижно в окружении хрустальных светильников, словно мертвец.

— Открой глаза! Посмотри на меня! Роланд!

Куски льда отламывались с хрустом, сыпались под ноги. Руки девушки заледенели, пальцы теряли чувствительность, но зато кровь почти перестала сочиться из многочисленных порезов. Только из глубокой раны на ребре ладони продолжали падать капля за каплей. И алые пятна оставались на кусках льда.

Ударившись коленкой, порвав платье и рассадив об острый выступающий край локоть, Дженнет наконец протиснулась в грот.

Тут было так холодно, что ее босые ноги мигом замерзли на заледеневшем полу. Дыхание облачком пара повисло в воздухе. Дышать было больно, каждый вздох давался с трудом. Да, не зря Мэбилон звали Ледяной Королевой.

— Роланд! Я здесь! Я пришла!

Скользя, спотыкаясь на корке льда, которой был покрыт пол, Дженнет кинулась к ложу, на котором был распростерт мужчина. Упала ему на грудь…

И отшатнулась с криком.

Ее протянутые руки встретили пустоту. Ложе и распростертый на нем мужчина оказались иллюзией. Не удержав равновесия, Дженнет упала на пол.

— Нет, — прошептала Дженнет. — Я не верю. Этого просто не может быть! Она меня обманывает! Здесь все не такое, каким кажется.

— Ты права!