Дженнет

Романова Галина Львовна

— Извини, — пробормотала Дженнет. — Я не хотела… Прости!

— Кровь, — голос Роланда дрогнул. Он окинул взглядом грот, задержавшись на девушке: — Что тут происходит? Где я? Дженнет? Ты здесь откуда?

— Узнал, — не веря себе, выдохнула девушка.

— Узнал, — эхом отозвалась Мэбилон.

— И не забывал никогда! — воскликнул Роланд. Оглянулся по сторонам: — А что, все-таки случилось?

— Ты… ничего не помнишь? — изумилась девушка.

— Смутно. Я спал. Потом проснулся — от боли. Что тут было?

— Прости, — смутилась Дженнет, — я тебя

ударила. Я не хотела… Ты был, как не в себе. Мне, наверное, не надо было этого делать, но ты так рвался к ней… Я хотела тебя удержать… Прости, я дурная, глупая, я… недостойна тебя, Роланд!

Она покраснела, отступая и отводя глаза.

— Почему? — спросил Роланд.

— Я… я, — Дженнет искала и не находила слов, — я не такая, как она.

Взгляд Роланда нашел королеву Мэбилон. Прекрасна фейри стояла, как статуя, холодная, неподвижная. Лицо ее окаменело, и лишь глаза жили — в них отражались тени ее мыслей. Она растерялась. Все произошло слишком быстро.

— И ты, — он смерил взглядом обеих женщин, — хотела отдать меня ей?

— Да, — не поднимая глаз, пробормотала девушка. — Если бы ты…

— Если бы я — что?

— Если бы ты согласился.

Роланд встал перед нею, двумя пальцами поднял за подбородок лицо Дженнет.

— И, если бы я согласился, ты бы отказалась от меня? Почему?

Девушка хлопала мокрыми ресницами. Слезы щипали глаза, горло перехватило.

— Я… слишком люблю тебя для этого, — пробормотала она. — И если бы тебе действительно было лучше у нее, в волшебной стране… Она такая красивая, сильная, а я…

— Вот оно что… — протянул мужчина. — Дженнет, прости, если я… повел себя странно. Я был немного не в себе.

Он сильным резким движением притянул ее к себе, и девушка со вздохом обняла его в ответ:

— Прости меня. Я так боялась тебя потерять…

— Ты не могла меня потерять, — кожу на виске обожгло тяжелое дыхание, — я здесь. С тобой.

— И нас ничто не разлучит!

— Ничто.

Тихий вздох нарушил их покой. Вспомнив о королеве фей, люди обернулись в ее сторону, и Роланд неосознанным движением попытался задвинуть Дженнет себе за спину, вставая между нею и величественной фэйри.

— Отпусти нас, — попросила Дженнет, цепляясь ему за локоть.

Мэбилон смотрела на них тяжелым взглядом. Ни тени гордости, самодовольства или веселости не осталось в ее раскосых глазах. Только тоска и… боль. Дженнет могла бы поклясться, что видит на ее глазах слезы, и, несмотря на то, что она помнила о том, что все здесь может быть иллюзией, девушка чувствовала жалость к поверженной королеве. Однако, продолжала цепляться за Роланда, чувствуя, как его руки обнимают ее за плечи.

— Уходите, — зло, отрывисто бросила им королева. — Убирайтесь оба! Немедленно!

Дженнет переглянулась с Роландом, читая в его глазах точно такие же чувства — недоумение, удивление.

— Это правда? — он заговорил первым. — Вы нас отпускаете?

— Да, — отрезала Мэбилон. — Но уходите тайно. Не хватало еще, чтоб все узнали о моем позоре!

Она повернулась к опустевшему гроту,

быстро взмахнула руками, и порыв ветра поднял с пола стеклянную пыль. Пыль взвилась двумя смерчами, устремилась в грот и там осела на ложе, принимая форму человеческого тела. Не прошло и пяти минут, как на том месте, где только что лежал Роланд, оказалась его точная копия. Мужчина даже потрогал себя, провел рукой по лицу, словно желал убедиться, что ему это не мерещится.

— Вот так, — покончив с колдовством, королева опустила руки, и остатки пыли мигом улеглись. — Все королевство погрузится в траур — во цвете лет король скончался. Возрадуются фирболги. Соседи вновь решатся на мятеж. Но я, скорбя о рано так ушедшем муже, в крови все бунты утоплю и тризну справлю, короля достойную… Но чтоб про вас я больше не слыхала. Увижу иль услышу — и не утерплю. Убью обоих! Убирайтесь!

Она развернулась навстречу, и столько ненависти полыхало в ее лиловых глазах, которые стали стремительно менять цвет, становясь малиновыми, что Дженнет невольно задрожала от страха и прижалась к Роланду, а тот попытался заслонить ее собой…

Но — обошлось. Взмах руки — и за спиной у молодых людей открылся проход. Пахнуло травой, сухими листьями, землей, грибами, дорожной пылью.

Дженнет бросила взгляд через плечо — и тихо ахнула. Части стены просто не существовало. Сквозь пролом виднелась холмистая равнина, и с холма на холм вилась дорога. Девушка потрепала мужчину по плечу, привлекая внимание.

— Мы… можем идти?

— Да. Уходите! Да! Скорее!

Голос королевы дрогнул, в нем явственно прорвались рыдания. Она прижала кулачки к глазам, и Роланд, который не хотел, чтобы королева плакала при свидетелях, дернул Дженнет за руку, увлекая ее в проход. За их спинами со скрежетом сошлись каменные плиты. В лица людей пахнуло свежим ветром.

Держась за руки, они остановились, озираясь и силясь понять, куда попали. Это была небольшая рощица, занимавшая почти весь холм, а они стояли на опушке, у подножия толстого дерева, видимо, одного из тех, что первыми выросли тут и дали начало всей роще. Старый вяз был очень стар и толст. Наверное, понадобились бы усилия трех взрослых мужчин, чтобы обхватить шершавый ствол. В нем была трещина, начинавшаяся от самых корней и дошедшая чуть ли не до сердцевины. Дерево немного залечило рану, нарастило кору. Щель в результате стала такой узкой, что не вдруг протиснешься внутрь.

Рядом послышалось тихое ржание. В кустах поблизости был привязан оседланный конь. По виду — самый обычный английский мерин гнедой масти, но упряжь и седло его были изумрудно-зеленого оттенка с гербом в виде четырехлистного клевера. Заметив людей, он вскинул голову и заржал.

— Прощальный подарок от королевы Мэбилон, — Роланд подошел к коню, погладил его по шее, несколько раз хлопнул по плечу.

— Я не верю, — Дженнет смотрела на мерина так, словно ждала, что вот-вот у него в пасти отрастут огромные клыки, копыта превратятся в когти, седло — в перепончатые крылья, а сам он станет драконом. И что тогда?