Дженнет
Шрифт:
Девушка вздрогнула, услышав незнакомый голос. Обернулась — и оцепенела, увидев возникшую у самого пролома величественную фейри. Смуглая кожа ее казалась еще темнее на фоне роскошной волны белых волос, падавших на плечи и спину. Тонкая ткань окутывала ее стройный стан, изящно драпируясь в складки и оставляя открытыми покатые плечи, тонкие руки и соблазнительно оголенную ножку. Даже сейчас королева Мэбилон была прекрасна и опасна. Ее лиловые глаза загадочно мерцали. Она улыбалась в лицо замершей от неожиданности Дженнет.
— Я так и знала, что тебя здесь отыщу, —
— Я пришла за своим женихом, — промолвила девушка, поднимаясь на ноги. Ей было так страшно, что она боялась смотреть в лицо королеве фей, но не было сил отвести взгляд от ее лица.
— За кем?
— За Роландом, — звук собственного голоса придал смелости. — Мы любили друг друга и собирались обвенчаться! Но ты явилась и все разрушила.
Мэбилон расхохоталась. Смех ее серебряными колокольчиками раскатился в холодном воздухе.
— Я? Все разрушила? Я лишь свое взяла! Он был мне предназначен! Это ты, простая смертная девчонка, осмелилась встать на моем пути! Не понимала разве ты, каким силам ты бросала вызов?
Дженнет выпрямилась. Страх куда-то делся, осталась лишь злость и уязвленная гордость. Она даже нашла в себе смелость посмотреть прямо в раскосые лиловые глаза. Странно, почему это раньше королева Мэбилон показалась ей такой красивой?
— Нет, ваше величество, это вы забыли! Это вы все разрушили. Мы любили друг друга и были счастливы. Но вам тоже захотелось счастья, вот вы и забрали чужое…
— Так было предназначено от века! Я заключила договор…
— Вот и заключали бы с кем-нибудь еще! Зачем уводить чужих женихов?
— Жених — еще не муж.
— По-вашему — так, а по-моему — нет! Отдайте мне Роланда! Он — мой! Я пришла сюда за ним, ради него! И я готова на все, чтобы его вернуть!
Соперницы молча рассматривали друг друга. Что-то подмывало Дженнет упасть на колени и со слезами умолять королеву о милосердии. Что-то толкало ее на этот шаг, но она держалась, не отводя глаз от узкого бледного лица. Держалась, хотя понимала, что поступает не так, как должно.
— Так вот какая ты, — наконец, нарушила молчание фейри. — Дерзкая… упрямая… своенравная… отчаянная… И — сильная. Ты меня не боишься?
— Немного, — призналась Дженнет. Странно, но после слов королевы желание упасть перед нею на колени пропало.
— И храбрая, — констатировала Мэбилон. — И — глупая, как все вы, люди… Ты любишь ведь его? Желаешь ему счастья?
— Да, — прошептала девушка.
— А если хочешь, чтоб он был счастливым, так почему же не отпустишь?
— С вами?
— Со мной. Я дам ему богатство, славу, счастье…
— И любовь? — встрепенулась девушка.
— Хотя бы. Думаешь, что я любить, как люди, не умею?
— Думаю, — храбро кивнула Дженнет, — ведь вы — не человек. Для вас он — лишь игрушка, лишь один из многих ваших мужей, а для меня он — единственный и неповторимый. Второго такого нет и не будет.
— Уговорила. Забирай!
Дженнет бросила на соперницу быстрый взгляд. Столь легкая победа заставила ее насторожиться.
— Забирать? — переспросила она.
— Да. Забирай. Пока я не передумала. Сейчас.
— Где он? Куда ты его спрятала?
Взгляд заметался по хрустальным стенам грота. В полупрозрачных пластинках, дробясь, отражался облик королевы Мэбилон. Она смеялась.
— Спрятала? О да! Я спрятала его! Он слишком ценен, чтоб его терять!
— Отдай мне его! Слышишь?
Не помня себя, Дженнет кинулась к сопернице, но та вскинула руку — и девушка остановилась, сжимая кулаки и силясь успокоиться. Что на нее нашло? Воспитанные леди так не поступают. Они вообще не дают выхода своим эмоциям, держат в узде чувства и желания… Да, но воспитанные леди никогда не сбегают из дома, они не отправляются в опасное путешествие ради спасения жениха, на их долю не выпадает тех испытаний, через которые прошла Дженнет. Видит бог, она устала, ей не до церемоний. И как же хочется по-простому отхлестать по щекам эту бледную женщину с лиловыми глазами!
Та догадалась. Отступила, вскинув руки ладонями вперед.
— Отдам его, когда пройдешь испытанье!
— Какое еще испытание? — не поняла Дженнет. Сколько можно? Она и так пережила так много, что мысль об этом внушала трепет и будила гнев.
— Он здесь, — королева обвела широким жестом грот, не забыв и пролом в стене. — Недалеко. Сумеешь отыскать, потом сумеешь разбудить — и жениха с собою уведешь! Ищи, коли сумеешь.
Дженнет обернулась по сторонам. Выложенные слюдяными и хрустальными пластинками стенки грота. Пролом, острые неровные края которого еще испачканы ее кровью. Темный коридор за ним. И улыбающаяся королева. Больше ничего.
Девушка растерялась. Она не знала, что делать.
«Есть!»
Внутренний голос походил на тихий вкрадчивый шепот.
«Есть. Ты просто не туда смотришь! Надо уметь видеть…»
Дженнет выпрямилась. Слезы застилали глаза, все предметы казались размытыми, тени дробились, двоились, разбегались по стенам, принимая порой причудливые очертания…
Девушка нетерпеливо смахнула с ресниц слезы. Ей показалось или нет, но стены напротив не существовало! Были только тени, которые словно висели в воздухе, создавая иллюзию запотевшего стекла, на которое они и якобы ложились. Осторожно, затаив дыхание, Дженнет сделала шаг, протягивая руку.
— Стой! Это может быть опасно!
Шипящий голос королевы только придал решимости. Лгала Мэбилон или нет — не важно. Она вмешалась не просто так.
Едва пальцы Дженнет коснулись того, что могло бы быть стеной, как та осыпалась россыпью разноцветных искорок. На лету они превращались в мотыльков и накинулись на возмутительницу спокойствия, хлопая крылышками. Крохотные бабочки лезли в глаза, рот и нос, щекотали уши, цеплялись за волосы, проваливались в вырез платья, царапая крохотными лапками и усиками. Дженнет закрыла голову руками, сгибаясь и пытаясь увернуться от сонма насекомых. Где-то рядом сквозь шелест их крылышек слышался хохот королевы фей.