Джош
Шрифт:
– Это что - вопрос?
Глаза учителя блеснули.
– Да.
– Я не предполагал, что меня тут будут допрашивать. Однако постараюсь ответить. Мне кажется, что я пользуюсь в поселке репутацией человека справедливого, хотя допускаю, что ты об этом не слышал.
– И ошибки сделать не можете?
– Ты имеешь в виду - сейчас?
– Когда бы то ни было.
– Джош, Джош!
– Предоставьте мне, мисс Плаумен. Я привык иметь дело с молодостью, расправляющей крылья для полета. Разумеется, я могу допустить
– Конечно, сэр, но я сейчас говорю об одной ошибке, которую сделали вы.
Взгляд учителя уже не такой добрый.
– Я думаю, тебе теперь следует объяснить, что ты имеешь в виду.
– Лора Джонс, когда ей было одиннадцать лет, написала стихи. И вполне заслужила за это восемь баллов. Почему вы ей их не поставили? Вы даже не представляете себе, мистер Коттон, сколько вреда вы ей причинили.
– Лора Джонс написала стихи? Когда ей было одиннадцать лет? И заслужила, по-твоему, восемь баллов? Что ж, возможно, хотя я что-то не помню. Так ли это важно? Сколько же я ей поставил, если уж ты так хорошо все знаешь?
– Ничего не поставили. Вы сказали, что она их списала. И весь класс над ней смеялся.
Тетя Клара громко:
– Не отвечайте, мистер Коттон! Вы не обязаны ему отвечать. Я прошу у вас прощения за то, что вас оскорбили в моем доме. Просто не знаю, что на него нашло.
– Нет, я ему отвечу. В вопросах совести он, оказывается, грозный оппонент. Но я не оскорблен, мисс Плаумен, просто заинтересован. Я сейчас припомнил этот случай со стихами, и она, конечно, их списала.
– Откуда же, сэр?
– Понятия не имею. Из какого-нибудь детского журнала, публикующего стихи читателей. Их сотни. Где-нибудь да прочитала.
– Прочитала и запомнила наизусть и потом в классе сумела записать?
– Ничего удивительного в этом нет. Заучила со специальной целью.
– И до сих пор помнит, все от слова до слова, через столько лет?
– Очень любопытно, если это правда. Но все равно я не вижу причины изменить свое мнение.
– Стихи были простые, мистер Коттон. Немудрящие. Я точно знаю, что она их сама сочинила.
– Точно знаешь? Очень жаль, но я не разделяю твоей уверенности. Боюсь, что тебе предстоит еще кое-что узнать о человеческой природе. И испытать при этом немало разочарований, вы не согласны со мной, мисс Плаумен?
Неужели вы ему поддакнете, тетя Клара, когда сами же мне тут говорили о том, что в людей надо верить?..
Тетя Клара вздыхает, тетя Клара кивает, и в душе у Джоша разливается холод.
– Я своего мнения тоже не изменю, сэр. И на крикет не пойду. Я не собираюсь за них расхлебывать кашу. Пусть раз в жизни сами попробуют выдержать принцип.
Он делает шаг назад и успевает быстро повернуть в замке ключ.
– Джош!
Он молчит. Он больше не отвечает. Мы живем в разных мирах, тетя Клара. Вы остаетесь при своем мире, а я при своем.
– Джош, так делать нельзя! Можно, тетя Клара.
– Ну, если так, то, по-видимому, тебе надо складывать чемодан. Завтра же утренним поездом сможешь уехать.
Вот и прекрасно, тетя Клара. И очень даже хорошо.
Голоса что-то бормочут, удаляясь.
31
Итак, все кончилось злобой, и позором, и обидой, и всем прочим, что только ни подвернется на язык. Любую гадость назови, Джош, - и все подойдет. Ты самый плохой из всех Плауменов, вот что тебе говорят, и, может быть, так оно и есть. Ты проехался по Райен-Крику, точно потерявший управление тяжелый грузовик. И все ребята в поселке тебя ненавидят.
Все ребята на улице. И на крикетном поле. Все, кто там ждут и спрашивают, что за подлец этот Джош.
И все, кто столпились у тетиклариной калитки.
А тетя Клара извиняется, кланяется, распинается перед всеми.
Мне никто не говорил, что этот матч такой важный. Я думал, просто так, детская игра. Судьи - взрослые. Публика. Да я бы все равно не смог играть. У меня не тот класс. Отчего тетя Клара такая? Толкает, пихает, заставляет. Я же не говорил ей, что я - чемпион. Сказал только, что играю. Ну что ей надо?
с Домой к маме. Но и это тоже нехорошо: она спросит, в чем дело? Меня ждут не раньше субботы или даже в воскресенье, а то и в понедельник.
Дело в том, мама, что говорят, я подлец. Но ведь я довольно неплохой парень, разве нет? Не шкодник. Не человеконенавистник. Соседи не запирают двери на замок, видя, что я иду. Во всем свете, насколько мне известно, у меня нет ни одного врага. Но стоило мне ступить на здешнюю землю, и все пошло наперекосяк. Меня тут все возненавидели, как ядовитую змею, даже тетя Клара, обозлилась, когда вышло не по ее. А я этого никак не могу понять. Она стала на их сторону, а не на мою, хотя они были совершенно не правы. Они даже и не старались поступать по справедливости.
А ты, Джош, вел себя как подобает Плаумену? Я вел себя как подобает мне самому. Похоже, что ты и впрямь настоящий Плаумен, Джош. У тебя это, должно быть, на лице написано, а ты и не подозреваешь. Плаумену не обязательно быть неправым. Он может быть прав, и тем не менее несносен.
Мама, неужели я должен был пойти играть? Побежать прямо вот сейчас? Сколько там ребят собралось на матч? Приехали из Кроксли, за много миль отсюда. И Бетси на меня рассердилась. Но ты про Бетси не знаешь. Что-то в ней есть такое, необычное. Если бы она попросила, я бы, наверное, пошел, побежал бы со всех ног. Ведь принцип - не всегда самое главное, правда, мама? Иногда ведь им можно и поступиться. По-видимому, так, если верить тете Кларе. Она вон как часто меняет обличье, будто перевертень, непонятно даже, какое лицо у нее настоящее. Нет, правда, мам, просто смешно. Сначала все угрожают излупить меня, если только я появлюсь на матче, а когда я решил не идти, я же оказываюсь виноват.