Джудит
Шрифт:
— А чего Бонн ждал пять часов? Почему не атаковал раньше?
— Согласно донесению нашей разведки, он не смог произвести обычную утреннюю рекогносцировку, гак как рассчитывал, что встретит у Линьи только один корпус Блюхера. Он не знал, что на поддержку прибыли части Цизена, и потому не видел основания торопиться, — ответил Френсис.
— Но, несмотря на эту задержку, мы все равно рассечены на два фронта, — угрюмо заметил Уитби. — У Катр-Бра Веллингтон понес очень большие потери, и мы получили приказ идти в Нивель за подкреплением.
— А
— Это тоже подойдет. Вполне, — заверил ее Керрингтон и выдвинул стул. — Джудит, прошу тебя, садись. Джентльмены, вы присоединитесь к нам?
— Спасибо, Керрингтон, но мы недавно пообедали. Прошу простить нас, мадам. — Уитби галантно раскланялся.
— Да, мы сегодня что-то поздно собрались обедать, — натянуто произнесла Джудит, бросив беглый взгляд на Маркуса, но выражение его лица оставалось непроницаемым.
— Тебе положить ветчины? — спросил он с отстраненной вежливостью.
— Благодарю.
— Кусочек цыпленка?
— Пожалуйста.
Она опустила глаза на скатерть, чувствуя, что совершила страшное преступление и не менее страшная расплата неминуема.
Совершенно убитая, она сконцентрировалась на еде, оставив беседу на долю мужчин. Пушечную канонаду внезапно перекрыл нарастающий гул. В этот гул изредка врывались крики, вопли, стоны и топот ног.
Лорд Френсис подбежал к двери, за ним остальные. По дороге в Брюссель двигался людской поток: кто верхом, кто в двуколке или повозке, а большинство пешком. Женщины несли детей, мужчины были вооружены кто чем мог: шестами, ножами, мушкетами.
— Что за черт! — воскликнул Маркус.
— Похоже на разгром, — произнес Уитби. — Веллингтон отступает.
— Но Наполеон не мог нас разбить… настолько, — заметил Маркус. — Я просто не могу в это поверить.
— Господа, они говорят, что армия отступает. — Бертольд, хозяин гостиницы, уже успел побывать на дороге и вернулся с новостями. — Веллингтон возвращается в Брюссель. Прусские войска отступают к Вавру.
— Проклятие! — Джордж Баннистер схватил шляпу. — Нам надо спешить.
— Бертольд! — Маркус окликнул хозяина. — Прошу вас запрячь мою лошадь в повозку.
Он ринулся наверх, перепрыгивая через две ступеньки. Джудит побежала вслед на Маркусом.
Он торопливо надевал куртку, проверяя содержимое карманов.
— Я отправляюсь в Катр-Бра. Ты оставайся здесь. Я вернусь за тобой и оплачу счет.
— Ты, видимо, забыл, что это я ехала в Катр-Бра, — произнесла она, с трудом сдерживая нервную дрожь.
Не время сейчас обсуждать то, во что они оба вляпались, но холодок в голосе Маркуса настораживал. Джудит и мысли не могла допустить, что он может уехать и оставить ее в пустой гостинице у дороги, по которой отступала армия.
— Ты никуда не поедешь, — решительно заявил он. — Это очень опасно. А кроме того, ты там будешь только мешать.
Джудит
— Это моя лошадь и моя повозка, — выпалила она. — И я хочу, чтобы вы, лорд Керрингтон, знали, что я поеду куда пожелаю. И приказывать мне у вас нет никакого права. — Она лихорадочно надевала куртку и перчатки. — Если вы хотите, чтобы я вас подвезла, пожалуйста, я не возражаю. Если нет, можете искать себе другой транспорт.
Он не успел ничего ответить, как Джудит выбежала из комнаты. Проклиная все на свете, Маркус схватил хлыст и ринулся за ней. Джудит уже успела забраться на сиденье возницы и взяла вожжи. Маркус схватил лошадь под уздцы.
— Ты ведешь себя, как капризный ребенок, — воскликнул он. — На поле сражения женщине абсолютно нечего делать. Прошу тебя, иди в дом!
— Нет, — огрызнулась она. — А ты деспот, и больше никто. Я тебе сказала, что поеду куда захочу, и ты не имеешь никакого права мной командовать.
— Ты ошибаешься. В данный момент я исполняю обязанности супруга, — объявил он, — и повторяю: там, где сражаются и убивают, женщине не место, тем более моей жене. А теперь выполняй, что я тебе сказал.
На мгновение Джудит лишилась дара речи.
— Я не твоя жена, — еле слышно произнесла она наконец.
— Фактически жена. А как только я смогу найти священника, ты станешь ею и по закону.
Ну, такого и святой не выдержит!
— Даже если на земле совсем не останется мужчин — только ты один, — я и тогда не выйду за тебя! — воскликнула она.
— Ты совершенно правильно заметила, моя дорогая Джудит, все именно так и есть, — сухо ответил маркиз. — Я первый и последний мужчина, которого тебе суждено познать. В прямом значении этого слова.
Побледнев как полотно, Джудит вскочила на ноги и хлестнула вожжами лошадь. Животное заржало и рвануло вперед, что было для Маркуса несколько неожиданным. Он все еще держал ее под уздцы и чуть не упал. Но в следующий момент ему все же удалось запрыгнуть в повозку и вырвать у Джудит вожжи. Лошадь мчалась, словно под хвост ей сунули колючку.
— Месье… месье!.. — раздались отчаянные крики хозяйки.
Джудит посмотрела через плечо. На дорогу выбежала мадам Бертольд, размахивая сковородкой на длинной ручке. Ветер сорвал с ее головы чепец.
— Ты забыл оплатить счет, — сказала Джудит и зашлась смехом, почти истерическим. В этот смех быстро перетекал весь ее гнев.
— Будь оно все проклято! — Маркус натянул поводья, и почти обезумевшая лошадь остановилась.
Он посмотрел на Джудит. Та от смеха согнулась пополам, по щекам ее текли слезы. Неожиданно этот приступ смеха передался и Маркусу, его губы скривились, плечи — затряслись. Они вдвоем еще долго смеялись, не в силах остановиться, и со стороны выглядели как парочка явных психов.