Шрифт:
Старый колдун Ефрем Нехорошев отвлёкся на миг от созерцания невскрытой бутылки. Держал он её наотлёт, как череп Йорика.
Кувшинное рыло, просунувшееся в приотворённую дверь, было под стать голосу.
— Какую ещё рекламу? — брюзгливо уточнил Ефрем.
Кувшиннорылый скользнул в прихожую.
— Рекламу-то? — деловито переспросил он. — Ну, скромную такую, неброскую… Скажем, предвыборную.
— Не по адресу, — скупо известил колдун. — Работаю только с частными лицами.
—
— Кто? Ты? — Чародей опустил руку с бутылкой и, обернувшись целиком, с ядовитой ухмылкой оглядел посетителя, особо сосредоточивая внимание на его конечностях. — Да ты ж на поддергушках весь, как Буратино!
При всей своей хлёсткости сравнение особой точностью не отличалось. Марионеткой Буратино скорее всего не был, но что правда, то правда: от астрального тела посетителя отходили взлохмаченные энергетические шнуры (косицы, как их называет Савелий Сирота), состоящие из слипшихся воедино аурических волокон и красноречиво свидетельствующие о том, что к старому колдуну заявилась даже и не личность, а так, составная часть партийного аппарата.
Попади он на территорию Секондхенджа, ох несладко бы ему там пришлось!
— Это вам к кому-нибудь из чёрных магов надо, — продолжал Ефрем, с особой гадливостью выговаривая слово «вам». — Вон к Платошке Кудесову. Двор перейдёшь — первый подъезд, второй этаж. Квартиру — спросишь…
Но кувшиннорылый, по всему видать, был не из тех, кому достаточно указать разок на дверь. Не спрашивая разрешения, рекламодатель довольно-таки развязно опустился в кресло для посетителей и посмотрел на престарелого колдуна так, словно тот был гостем, а хозяином он сам.
— Вы правы, Ефрем Поликарпович, — заговорил пришелец другим голосом, должно быть, принадлежащим его политической, а то и уголовной группировке. — Реклама в астрале меня, честно сказать, интересует мало. Точнее, совсем не интересует. А пришёл я к вам по очень серьёзному делу, от которого зависит не только наше, но и ваше будущее…
Давненько не беседовали с маститым чародеем в подобном тоне. Впрочем, удивляться тут нечему: незнакомец, напоминаем, говорил не от своего лица, а причастность к коллективному разуму, как известно, предполагает полную утрату индивидуальной совести.
— Только не вздумайте пугать меня тем, что наложите заклинание, наведёте порчу и всё такое, — бесстрашно продолжал он. — Человек я верующий, партийный и, думаю, без помощи не останусь. Словом, хотите вы этого, не хотите, а потолковать нам придётся…
Не пришлось. Оба сотовых телефона заголосили одновременно. Тот, что принадлежал Ефрему, заиграл «Как ныне сбирается Вещий Олег», а переговорное устройство гостя грянуло первые такты гимна (слова Жуковского, музыка Александрова).
Какофония
— Что? — крикнул в трубку кувшиннорылый. — Сюда?! Сейчас?..
— Ефрем Поликарпович? — в тот же миг осведомился сотик чародея. — С вами говорит референт кандидата в Президенты Баклужино…
— А что, Глебушка сам уж и позвонить не мог? — несколько даже ошалел старый колдун.
— Глеб Кондратьевич просит вас принять его через десять минут, — невозмутимо продолжал крохотный динамик. — Пожалуйста, никуда не уходите. Будьте на месте.
Вот жизнь пошла! Ефрем хмыкнул и дал отбой. Кувшиннорылого посетителя в комнате уже не наблюдалось. Сгинул. Слышно было, как он низвергается по лестнице, затем хлопнула внизу дверь подъезда — и всё стихло.
С телефоном в левой руке и невскрытой поллитровкой в правой маститый кудесник некоторое время пребывал в оцепенении. Потом повертел бутылку, словно бы впервые видя перед собой нечто подобное, и бережно поставил непочатый сосуд на край стола, рядом с колбой дихлофоса.
Глава 8
Вскоре (ровно через десять минут, надо полагать) вновь запела входная дверь и в захламлённую однокомнатку ступил кандидат в Президенты суверенной республики Баклужино от блока «Колдуны за демократию» Глеб Портнягин.
Вероятно, сказалась дурная привычка старого колдуна мыслить заклинаниям. Взял вот и вызвал нечаянно. Хотя, с другой стороны, государственные мужи, чем их ни заклинай, на призывы простых избирателей отзываются редко.
Из-под кровати раздалось радостное поскуливание учёной хыки. Узнала, кинулась навстречу.
— Соскучилась… — с ностальгической улыбкой молвил Глеб. Нагнулся, потрепал жуткое исчадье потустороннего мира по незримой холке, затем выпрямился и, растроганно вздёрнув брови, разгладил просевшую эфирную оболочку правого косяка.
— Ну, здравствуй, что ли… — прочувствованно произнёс он.
Прищуренным глазом старый чародей окинул выученика с головы до пят. И у этого тоже аура в косицы свалялась. Чисто осьминог!
А ведь, пожалуй, и впрямь Президентом станет.
— Здравствуй, здравствуй… — прошамкал колдун и кивком указал на свободный табурет. Присаживайся, мол.
Где они, привычные джинсы и кожаная куртка! Одетый с иголочки (будьте уверены, лучшей иголочки Баклужино), рослый кандидат в Президенты шагнул к табуретке и, как в добрые старые времена, сел напротив учителя.
А вот любопытно: визит к бывшему наставнику у него в плане мероприятий был заранее отмечен, или как?
— Вот зашёл узнать… — со сдержанной грустью молвил высокий гость. — Не нуждаешься ли в чём…