ЭДЕМ-2160

Панасенко Григорий

— По какому вопросу вы пришли?

— У меня назначена встреча на два тридцать с господином Воронцовым, – сдержанно ответил Николай.

Секретарша порылась в бумагах и, наконец, найдя нужную, нажала кнопку селектора:

— Георгий Максимович, пришел господин Москаленко. У него назначено на пол третьего.

— Пригласите, пожалуйста, – голос в микрофоне был немного усталым, но доброжелательным.

Секретарша кивнула Николаю и показала на обитую кожей дверь.

Хозяин кабинета был мужчиной плотного телосложения, с кустистыми бровями. Очки в старомодной роговой оправе украшали прямой нос. Неброский, но стильный и

дорогой пиджак был дополнен схожим по тону галстуком с простой золотой булавкой.

— Проходите, садитесь, – он пригласил Николая и тот прошел через кабинет к большому столу и сел в предложенное кресло напротив хозяина кабинета.

— Я уже знаком с вами заочно, а наши общие товарищи ввели меня в курс дела, поэтому не будем останавливаться на предыстории. Спешу вас обрадовать: наши начинания нашли отклик в самых верхах. Вы и сами в этом сейчас убедитесь.

Собеседник Николая включил коммуникатор и на большом экране в дальнем углу стола появилась заставка вызова: российский триколор, развеваемый ветром. Монитор был повернут так, что его видели и Николай и Воронцов одновременно. Заставка, мигнув, исчезла и на экране появилось лицо человека, которого знали все, если не в мире, то в России точно – это был император.

— Добрый день, ваше величество, – приветствовал монарха Воронцов.

Тот благосклонно кивнул и поздоровался в ответ, и Николай почувствовал на себе пронзительный взгляд стального цвета глаз.

— Это господин Москаленко, тот самый, о котором мы с вами говорили, – поспешил представить гостя Георгий Максимович.

— Рад встрече, – голос императора прозвучал сильно и властно.

— Большое спасибо, Ваше величество, взаимно, – Николай чувствовал себя неуютно.

— Николай Васильевич, – обратился к нему Константин, – мы хотели бы услышать от вас о положении дел на сегодня. Я думаю, Георгий Максимович присоединится к моему пожеланию.

Воронцов утвердительно кивнул. Николай поспешил раскрыть кейс и вытащил стопку минидисков и папку подшитых бумаг.

— Здесь, – он показал лазерный диск, – находится копия того, что в этих бумагах. Я оставляю три копии вам. Бумаги мне придется уничтожить. Назад на Украину я их уже не провезу, – Николай подвинул стопку дисков к Воронцову, и тот поспешно убрал их в сейф. – Сейчас я могу с уверенностью сказать, что мы полностью готовы к намеченному плану переворота. Я не буду повторяться, что без всесторонней поддержки России он был бы обречен, поэтому выражаю благодарность от имени всего Фронта Национального Спасения за помощь. В этой папке записаны траты на оружие, пропаганду и вербовку.

Император Константин кивнул, а Николай продолжил:

— На данный момент наша организация насчитывает более двух тысяч человек во всех эшелонах власти. По команде из центра мы можем поднять не менее семисот тысяч военных, поскольку в армии к нашей организации примыкают полторы тысячи кадровых офицеров. Среди рядового населения наши идеи пользуются безоговорочной симпатией у двух-трех миллионов человек, что составляет около полупроцента жителей. Нам на руку играет то, что большая часть азиатского контингента, семьдесят девять процентов, сосредоточена в крупных городах, а село целиком на нашей стороне.

— А что предусмотрено на случай вмешательства украинских спецслужб? – неожиданно спросил Воронцов.

Николай непроизвольно вздрогнул:

— У нас есть несколько планов, и

все они представлены на копиях дисков. Вкратце скажу только, что дату наступления не знает никто кроме меня, а спецслужбы не рискнут устранить меня прямо сейчас из боязни упустить всю организацию. О времени выступления я сообщу своим ровно за сутки. Тем более, что армия готова начать хоть сейчас. Даже в случае моей смерти, – Николай сделал небольшую паузу, – изменить ничего будет нельзя. У нас слишком большая сеть и огромная поддержка в армии.

— На какое число намечено выступление?

Воронцов похоже хотел знать все детали и Николай решил рискнуть, как он уже не раз делал:

— Через две недели. Третьего августа. Ну вот, пожалуй, и все.

— Георгий Максимович, как глава МИДа сообщите наши обязательства, – попросил император.

Воронцов пригладил волосы и официальным тоном начал:

— Третьего августа, на Украине начнется восстание с целью совершения политического переворота. Российские войска численностью два миллиона человек передислоцируются к границам Украины, при поддержке авиации и техники. В вашу задачу входит захватить средства массовой информации и, объявив о создании Временного Правительства, попросить силовой поддержки нашего государства. Введение армии произойдет в течение часа после заявления, даже если вы утеряете контроль за ситуацией. Аннексия территории будет произведена позже, в месячный срок. Желательно, по итогам референдума. Мы оставляем за вами, как за руководителем движения будущий пост наместника императора в административной единице империи и статус почетного гражданина с наследуемым титулом. В силу секретности подписанное вами соглашение останется пока у нас, – глава МИДа протянул Николаю лист с текстом соглашения, под которым уже стояла подпись императора и самого Воронцова.

Воронцов и император терпеливо ждали, пока Николай перечитывал текст. Наконец он поставил аккуратную, твердую подпись и протянул лист обратно.

— Каким рейсом вы отбываете назад?

— Часа через полтора, – Николай закрыл свой кейс и передал его Воронцову. – Уничтожьте, пожалуйста, бумаги.

— Разумеется. Мы проследим за вами вплоть до аэропорта и, если что, подстрахуем. Данилов будет вашим сопровождающим. Всего доброго, Николай Васильевич. И удачи вам.

— Храни вас Бог, – напутствовал его император.

Вся дорога до аэропорта заняла час. За это время Данилов не сказал и двух десятков слов, но Николай и без того прекрасно его понял. Возможно они больше уже никогда не увидятся. И хотя друзьями их вряд ли можно было назвать, слишком уж редки были их встречи, но какое-то единение между ними было. Выходя из машины, Николай пожал руку Евгению и сказал:

— Теперь мы с вами увидимся либо как граждане одного государства или вообще не увидимся.

Он хотел пошутить, но Данилов серьезно посмотрел на него и ответил:

— Вы всегда сможете вернуться сюда и начать все сначала.

Николай покачал головой и улыбнулся.

До стратоплана оставалось десять минут.

— Скажите, а зачем вам это вообще нужно? – вопрос в спину заставил Николая замереть. Он прекрасно понял, что имел ввиду Данилов: прежде всего цену всей затеи – потерю Украиной независимости. Это было тяжелое решение.

— Я хочу будущего моим детям, – ответил Николай. – Евгеника поможет избавить мою страну от китайцев. Иначе, жизнь там не имеет смысла.