Эдем
Шрифт:
— Почему бы тебе не взять мой «бимер»? — выдавила я, едва не поперхнувшись словами.
— Ты не шутишь?
— Нет, — сказала я и протянула Саше ключи. — Только, пожалуйста, будь осторожна.
Саша улыбнулась:
— Что тебе взять?
— Большой горячий яблочный сидр с карамелью. Да, и кусок торта «Лимонный бархат».
— Сейчас лето, может, лучше я привезу тебе холодный кофе со льдом? Не хочешь?
Я покачала головой, и на Сашином лице тут же сменилось выражение: вместо смущения появилось понимание.
— О, правильно. Ребенок.
— Буду здесь, — улыбнулась я.
Ключи от моей машины звякнули у Саши в руке, когда она скрылась за дверями лифта. Я прислонилась к стене и подумала: неужели я только что совершила самую страшную ошибку в своей жизни? Как можно было доверить Саше мою самую ценную вещь? Ведь она ненавидела меня.
Кусая ноготь большого пальца, я прошлась взад-вперед по комнате. Я думала о нескольких вещах, которые остались в машине. Заметит ли их Саша? Лежит ли там что-нибудь компрометирующее Джареда, и догадается ли Саша, чем он занимается? Зазвонил мобильник, я быстро выудила его из кармана.
— Со мной все хорошо.
— Тогда почему у тебя давление подскочило выше крыши? — спросил Джаред. От его голоса сердцебиение сразу утихло. — Могу остановить ее, если ты не хочешь, чтобы она брала твою машину.
Я прошла по кабинету к большому окну и посмотрела вниз, на улицу.
— Да потому, что это не будет выглядеть подозрительно.
Яркие огни катка «Флит ринк» освещали весь квартал, и мне было прекрасно видно, как Саша шла по тротуару к «бимеру». Рыжие волосы задорно болтались на фоне шелковой блузки оливкового цвета. Вот «бимер» моргнул фарами и пикнул, когда отключилась сигнализация.
— У нее самой машина в порядке, — говорил Джаред, стараясь меня успокоить.
Он сидел в «эскаладе» на противоположной стороне улицы, прижимал к уху телефон, а сам поглядывал вверх, на меня.
Я сделала глубокий вдох:
— Не знаю, что меня так беспокоит. Это всего в миле отсю…
Мои слова прервал страшный грохот. В тот же миг моя машина превратилась в огненный шар. Стекла в окнах здания дрогнули, но не разбились. Окнам «эскалады» пришлось хуже. Я видела ошарашенное лицо Джареда, который сидел на месте водителя. Горящие обломки взлетели в воздух и попадали на асфальт.
— О боже мой! Помоги ей, Джаред! Помоги ей! — кричала я.
— Оставайся внутри! — перекрикивал шум Джаред.
Он выскочил из «эскалады» и кинулся к ревущему пламени. Прикрывая лицо согнутой в локте рукой, он пытался подобраться к машине с какой-нибудь стороны. С третьего этажа мне было хорошо видно: сквозь огонь ему не пробиться. Даже если бы он смог, Саши уже не было.
Джаред в ужасе смотрел на огонь, вцепившись в свои светлые волосы. Он потряс головой, согнулся и оперся руками о колени, а потом вдруг побежал к «эскаладе», рванул с места и умчался на полной скорости. Колеса скрипнули по асфальту.
Я кинулась к столу и трясущимися руками схватила трубку телефона. Надо набрать 911, но пальцы так дрожали, что мне никак не удавалось попасть на нужные кнопки. После третьей
Я рухнула в его объятия, из глаз покатились слезы.
— Что случилось? — сквозь рыдания спрашивала я. — Куда ты ездил?
— Я хотел, чтобы они подумали, что я запаниковал и уехал. Это была бомба, Нина. Они подложили в твою машину бомбу.
— Я убила ее. Дала ей ключи от своей машины и послала на смерть! Джаред, она погибла! Ей всего двадцать два года! Полчаса назад она разговаривала по телефону со своей мамой!
С каждой фразой мой голос повышался.
Джаред прижал меня к себе, не находя слов для утешения.
— Я должен был это почувствовать. Ощутить запах или еще что-нибудь.
— И ничего не почувствовал? — спросила я, глядя на него мокрыми от слез глазами.
Он покачал головой.
— Этого следовало ожидать. Ребенок и то, как он влияет на твое тело, — все это полностью поглотило мое внимание. Бомбу могли подложить только после того, как ты приехала на работу. Я не понимаю. Ведь я находился совсем рядом и должен был все видеть.
— Надо вызвать полицию, — всхлипывая, говорила я.
— Пусть это сделает кто-нибудь другой. Если тот, кто подложил бомбу, принял Сашу за тебя, мы можем выгадать время. Поэтому я и устроил это представление на улице. Вероятно, они наблюдают, что будет дальше.
— Кто?
— Не знаю. Они должны быть в чужом обличье. И невозможно сказать, сколько их.
Я кивнула, Джаред взял меня за руку и подвел к двери на черную лестницу. Приложив палец к губам, он открыл дверь. Мы спустились на четыре этажа и оказались на подземном уровне здания, откуда выскользнули через запасной выход в переулок.
Каблуки стучали по асфальту, с плеском опускались в лужи. Мокрая мостовая блестела под лунным светом. Джаред вел меня лабиринтом улиц и закоулков, заставленных зелеными мусорными баками и пакетами с не попавшими в баки отходами, пока наконец мы не подошли к «эскаладе».
— Это не твоя ошибка, — шепнул мне муж.
— Тогда чья же? — Я всхлипнула и стукнула по дверце кулаком. — Я хочу знать! Хочу, чтобы они рассчитались за то, что отняли жизнь у невинного человека! Она была злая и противная, но у нее впереди была вся жизнь! Это несправедливо!
— Справедливость тут ни при чем. Это небрежность. Они раньше никогда не совершали таких ошибок.
— Ты считаешь, это была ошибка? — шмыгнула носом я.
— Так или иначе.
Я снова скисла.
— Она была влюблена в Гранта и ничего ему не говорила.
Джаред нахмурился:
— Мне очень жаль Сашу. Я сочувствую ее родным. Каково им будет, когда они узнают обо всем. Но у нас есть и другие проблемы. Мы уезжаем через неделю, и тебя не выпустят из страны, если ты будешь вовлечена в расследование. Нам придется как-то объяснить, почему Саша оказалась в твоей машине и почему машина стояла там, когда тебя самой в ней не было. Это после того, как полиция установит, что в машине была не ты, а это займет какое-то время.