Эдем

Эллис Джулия

— Почему каждое утро мне приносят фермерскую еду? Вы считаете, я должна это есть? — высокомерно спросила она. — Неужели Юнона не в состоянии понять, всё, что мне нужно на завтрак, это — омлет. Настоящий омлет. И чашку хорошего кофе. А не эту ерунду!

— Я передам Юноне, — голос Одалия задрожал. — Я ещё раз скажу ей, не волнуйтесь, мисси.

— Ну так скажи! — вспыхнула Эва, стремительно дотянулась до тарелки с ветчиной и яичницей и сильным ударом отправила всё на пол. Одалия в страхе отступила назад. —

А теперь проваливай, — приказала принцесса, — когда уйду, вернёшься и всё уберёшь. Постой! Приготовь платье для верховой езды. Я не вынесу ещё одного утра в этой дурацкой комнате.

Сегодня вечером состоится банкет, цель которого — представить жену Майкла. Такие средства вбуханы в дурацкий провинциальный бал, а Сара всё плакалась, что мало денег.

Эва постоянно размышляла, законно ли отец оставил всё в руках Сары. Можно ли пойти в суд и бороться за свою долю? До сих пор это не имело большого значения, несмотря на то, что Эва взбешена, что у неё ничего не осталось. Изредка по кусочкам она распродавала состояние Яна. Сара постоянно посылала деньги, и Руди иногда бывал щедрым. Чёртов Руди, без него так скучно.

Съев печение и выпив чашку чёрного кофе, Эва выползла из кровати и пошла одеваться. На конюшнях выберет лошадь и покатается по полям. Раньше они катались с Руди, когда уезжали в загородный дом, время от времени арендованный Руди у клиентов.

Спускаясь по лестнице, услышала шум внизу. Из-за банкета в доме сейчас половина рабов.

Сара стояла в фойе, наблюдая, как Наполеон вставляет в канделябры свечи, которым, казалось, несть числа.

— И это всё ради провинциалки из английской деревни, — проворчала Эва. Интересно, что скажет Викки, когда узнает о ней и о Майкле? Сбежит с глубочайшим отвращением? Нет, вряд ли. Эта особа намеревается оставаться здесь, пользуясь всеми правами в Эдеме, пока кто-нибудь не попросит собрать вещички. — Всё это ради жены Майкла?

— Нет. Ради Майкла.

— Ей не место в Эдеме, — голос Эвы слишком тих, чтобы услышал Наполеон. — Сара, почему ты не избавишься от неё?

— Как? — задала она встречный вопрос и нахмурилась от досады, что не сдержалась.

— В нашей семье самая находчивая ты. Что-нибудь придумаешь, — слащавым голосом проворковала Эва, выходя в галерею. Барт, саркастически улыбаясь, мельком взглянул на неё снизу вверх и усмехнулся.

— Что заставило нашу принцессу встать с первым лучом солнца?

Не доверяет мне, подумала Эва, с тех пор, как мне исполнилось пятнадцать. А вслух высокомерно ответила, забавляясь их игрой:

— Подготовка к вечеринке в честь твоей невестки.

— В честь пианистки из борделя, — отпарировал он, и краска залила лицо.

Глаза Эвы засветились любопытством. Она опустилась в кресло-качалку рядом с Бартом.

— Ну-ка, ну-ка, расскажи, — потребовала она. — Я хочу знать всё.

Барт

с неохотой рассказал о письме Алекса. У Эвы округлились глаза.

— Майкл не отрицает этого, — взгляд Барта показал, что тот клянёт себя за несдержанность и излишнюю болтовню.

— Зачем же он женился? — она попробовала расшевелить его. — Что она с этого имеет?

— Может он влюбился, — злобно ответил Барт.

Эва отвергла эту мысль.

— Майкл едва ли знает, что она собой представляет.

Внезапно до неё дошло, что эта девчонка, пианистка (а пианистка ли?) из публичного дома когда-нибудь станет хозяйкой Эдема.

— Барт, я сказала Саре и говорю тебе. Пусть она исчезнет из жизни Майкла. Она плохо на него влияет, и, в конце концов, он скатится до её уровня.

— Она утверждает, что её отец был офицером британской армии и погиб под Севастополем, — пожал плечами Барт.

— Ты же не веришь, — презрительный взгляд окатил Барта. — Максимум через полгода она уберётся туда, откуда приехала. — Если Сара не избавится от неё, то это сделает она.

Эва молча поднялась с кресла, зная, что Барт похотливо наблюдает за ней. Опомнился! Когда мог что-либо делать, всегда отказывал.

Эва брела к конюшням, репетируя образ соблазнительницы. У Сары будет удар, когда увидит, что она наденет вечером. Слишком смело даже для Парижа. Только она войдёт в этом платье в комнату, все мужчины забудут о Викки. Из груди вырвался слабый страстный стон. Она не собиралась жить монашкой.

На конюшнях её появление произвело фурор. Эва почувствовала это, несмотря на то, что ощупывавшие взгляды бросались украдкой. «Мужики всегда мужики, — самодовольно думала принцесса, — независимо от цвета кожи».

Конюх выбрал лошадь и добродушно сказал:

— Она резвая, но не слишком. Вы её придерживайте, и она будет вести себя прилично.

Эва села верхом и поехала через рощу. с полей доносилось пение рабов. Ничего не изменилось.

Если б с ней обошлись честно, половина Эдема принадлежала бы ей. Она бы продала немного рабов и вернулась в Париж. Будь проклят отец за то, что так с ней обошёлся. Будь проклята Сара. Но больше всего, будь проклята эта проститутка, пианистка из публичного дома.

Эва притормозила. Слева, со стороны полей, донёсся стук копыт. Она подалась вперёд, разглядывая всадника. Мужчина. Молодой. Хорош собой, отметила она с удовлетворением. Эва узнала его. Джек Лемартайн, управляющий. Сара говорила, чтоб она держалась подальше от его жены, так как та часто принимает наркотики. Губы Эвы изогнулись в улыбке знающего человека. Женщина, принимающая наркотики, в постели просто бревно.

Принцесса соскользнула с лошади и кнутовищем шлёпнула по её ноге. Лошадь тихо заржала, укоряя за незаслуженное обращение, и умчалась галопом.