Единорог
Шрифт:
– - Тридцать три.
– - А мне двадцать девять. Дэнис, ты не сердишься на меня?
– - Мэриан, Мэриан...
– - Он смотрел на нее, и по лицу его бродили тени. Глаза сузились в темные щели, не оставив ни проблеска синевы. Он чуть откинулся назад, поглаживая ее руку, будто пытаясь сдержать и утешить.
– - Я тоже не ожидал такого. Не знаю, что это. Но я рад, что ты здесь. И радовался с самого начала.
– - А теперь мы предоставлены друг другу. Он улыбнулся:
– - Это звучит как спаривание животных.
– - А мы и есть животные.
– - Впервые в жизни она почув
– - Мэриан, мы сегодня немного сошли с ума из-за того, что произошло. Давай вернемся.
– - Не сейчас. Ты же не хочешь, правда?
– - Он опустил глаза, и она поняла, что он не хочет.
– - Милый, милый Дэнис, может, мы и сошли немного с ума, но это безумное место и безумное время. И я чувствую себя намного более настоящей с тобой, чем с остальными.
И действительно, чем с кем-либо вообще, -- внезапно почувствовала она. Эта неожиданная встреча не поддавалась никакой классификации. Раньше всегда она была некой особой, встречающей другую особу. Но она ничего не знала о Дэнисе, и это неведение отбрасывало тень на нее саму, заставляя трепетать от естественности происходящего. Они -- двое единственных в своем роде созданий, встретивших друг друга.
Оранжевое зарево заката окрасило лососевую заводь в золотой цвет, всплывающая рыба рябила воду темными кругами. Мэриан продолжала смотреть на Дэниса и видела, как его глаза понемногу расширялись. На нем как всегда была надета выцветшая голубая рубашка с открытым воротом, он выглядел очень молодым и крепким, как подмастерье, следующий за тележкой лудильщика. Возникло уди вительное равенство в том, что она могла спокойно встретить его все еще довольно подозрительный взгляд. Не меняя позы, она prinialas" гладить его голову, проводя рукой по щеке и шее. Расстегнула верхнюю пуговицу его рубашки и скользнула рукой внутрь. Он задрожал.
Взгляд его затуманился, затем неспешно он коснулся ее, заставляя лечь на вереск. Сам лег, вытянувшись во весь рост, рядом, приподнимаясь над нею плечом. Он не пытался поцеловать ее, но прижимал свои сжатые губы к ее щеке. Она ощущала некоторую тяжесть и непрерывную дрожь.
Мэриан подняла глаза на высокое оранжевое небо с редкими островками огненных облаков. Она испытывала огромную, неописуемую радость, к которой прибавилось чувство почти игривой, непринужденной веселости.
– - Дэнис, я так люблю тебя. Я никогда не испытывала ничего подобного. Не дрожи так. Ты же не боишься, правда? Дэнис, скажи мне, сколько у тебя было девушек?
Он убрал губы с ее щеки, но больше не двинулся.
– - Сколько... Что ты имеешь в виду?
– - Со сколькими девушками ты занимался любовью, был в постели?
– - Ни с кем.
Веселье оставило Мэриан, но радость ее стала еще насыщеннее и глубже. Она по-прежнему смотрела в небо. Желание стало глубоким, спокойным и торжественным, как будто что-то не враждебное, но очень древнее поднялось над ними из болота, руководя ритуалом.
Так как она молчала, Дэнис продолжил:
– - Здесь не принято заниматься такими вещами, если ты не женат.
Мэриан продолжала молчать, и не потому, что была не уверена в своих чувствах, наоборот -- слишком уверена.
– - Я сказала, что люблю тебя. Возможно, я сама не понимаю, что имею в виду. Но прекрасно знаю, что для меня это хорошо и необходимо. Я никогда не испытывала такого прежде. И чувствую себя совершенно невинной. Впервые. Но может, это и не будет таким уж хорошим и чистым для тебя...
Спустившееся на них молчание было безмятежным, почти сонным, как их тела.
– - Чего же ты хочешь?
– - Того же, что ты, -- чего-нибудь, этого. Я чувствую, что my, как дети, вместе.
Он немного приподнялся и посмотрел на нее, затем стал неумело расстегивать ворот ее платья. Она помогала ему.
Позже, много позже, когда его смуглое тело пришло в движение, она, увидев над головой звезды, услышала, как тихо, очень тихо, как будто про себя, он прошептал:
– - Но мы не верны, не верны.
ГЛАВА 26
– - Мэриан, я думаю, что должен быть честен с тобой. И пожалуйста, прости меня, если я причиню тебе боль.
Мэриан рассеянно слушала Эффингэма, стоя у окна гостиной. Ханна может покинуть дом в любой момент. На этот счет не было никаких сведений, но ощущение неизбежности предстоящей разлуки и это чувство горечи наполнило собой все комнаты, лестницу и витало сейчас над террасой в утреннем солнечном свете. Несколько раз казалось, что шумит мотор .
Прошлой ночью они с Дэнисом вернулись не слишком поздно и узнали, что в доме ничего не изменилось. Они оба испытывали облегчение и были намерены оставаться здесь до конца. Дэнис ушел в свою комнату, а она, облокотившись на подоконник, долго стояла, глядя на полную луну, как большой золотистый шар поднимавшуюся над морем. Наблюдала за ней, пока та не превратилась в плоскую серебряную тарелку, повисшую высоко в иссиня-черном небе, а море в ее лучах почти слепило ярким блеском.
Мэриан плакала слезами изнуряющей сломленной радости. Вернувшись в Гэйз, она снова почувствовала связь и с этим домом, и с драмой, происходящей в нем. Но ее отношение немного напоминало чувство человека, покидающего театр после какой-то трагической пьесы, измученного, разбитого, но в то же время освобожденного, с новым ощущением жажды трудной жизни. Бог знает, к чему приведут ее взаимоотношения с Дэнисом. Но что будет, то будет. Никогда прежде не испытывала она такой безрассудной любви, а в том, что сейчас она неподдельно влюблена, не было никаких сомнений. Это не кратковременное развлечение в лососиной заводи. Дэнис стал для нее реальным, таинственным, нескладным, незнакомым, узнавать которого придется beskonetshno долго.
Они вернулись к Ханне, спрятанной Ханне, с чувством храброго стыда. Они не говорили о ней, и Мэриан не знала и не спросила прямо, что у Дэниса на душе. Сама же она ощущала как будто жалость, высветленную благодарностью, будто Ханна их соединила и избавила от прежних уз. Освободила. Нарушив семилетний пост, не только она бросилась во внушающую страх свободу, ее слуги тоже стали поразительно свободными.
– - Что ты сказал, Эффингэм?
– - Я сказал, что должен поговорить с тобой откровенно: Ты простишь меня?