Единорог

Мердок Айрис

– - Алиса...
– - сказал он с умоляющей доверительностью. Ему хотелось обнять ее, расцеловать, удостовериться в ее преданности. Она снова отвернулась от него, и пока он, по скользнувшись на следующем камне, балансировал, спасаясь от падения, она сделала еще шаг, заложив руки в карманы, и бросилась вниз.

Потрясенный ее рывком, Эффингэм упал на колени. Когда он поднялся и подошел к краю, все опять стало удивительно спокойным. Поверхность заводи чуть покрылась рябью, Алиса лежала, погрузившись в воду, ее голова покоилась на пологом kamne в дальнем конце. Сцена, окруженная громко ревущими волнами, поражала сверхъестественной тишиной, как будто

Алиса лежала там уже давно -морская богиня, похожая на рыбу.

С намокшими волосами, с которых тихо капала вода, положив голову и плечи на камень, она лежала так неподвижно, что Эффингэму на секунду показалось, будто она ударилась и потеряла сознание. Но глаза ее были открыты. Он всматривался в них, вспоминая глаза Ханны. Парализованный и зачарованный, он смотрел вниз как на какое-то внезапное превращение. Сейчас он не мог с ней говорить. Она стала совсем другой. Тем не менее он заметил, как нелепо выглядели ее руки в карманах. Намокший воротник жакета обвился вокруг шеи, облаченное в одежду тело скрылось среди красноватых стеблей зацветших водорослей. Ракушки сверкали, как маленькие драгоценные камни, на дне заводи, и он припомнил женщину из ракушек, которую видел на кровати Алисы.

Яркое солнце отбрасывало его тень на воду. Он должен найти дорогу к Алисе. Берега были слишком крутыми и высокими, чтобы он мог дотянуться до нее. Стоя на одной ноге, он снял ботинок. Действие показалось ему абсурдным. Чайка с криком пролетела над его головой и умчалась в море. Он разулся, затем снял часы и положил их в ботинок. Снял куртку и начал развязывать галстук, помедлил, что-то в ритуале действий взволновало его, и возникло ощущение, которое он сразу же отождествил с сексуальным желанием. Что ж, не собирался же он лечь в постель? Не раздеваясь дальше, он начал скользить с берега.

Вода была теплой и плотной от водорослей. Эффингэм погрузился в коричневую клейкую жидкость, на этот раз по своей воле. Голова его приблизилась к голове Алисы. Он почувствовал, как его одежда впитала влагу. Теперь он промок насквозь и отяжелел.

Когда он облокотился плечом на покатый камень, его лицо настолько приблизилось к ее лицу, что их лбы почти соприкоснулись. Он перехватил рассеянный взгляд Алисы. Она не проявила никакого противодействия, глядя на него спокойно, с чувством собственного достоинства, и все еще держала руки в карманах. Он не пытался поднять ее, а склонился над ней и поцеловал ее в губы. Она была спокойна и готова к поцелую. Когда он прикоснулся к новой Алисе, то неясно почувствовал, как что-то сломалось, будто кто-то исчез, но он не мог в данный момент припомнить что или кто.

* ЧАСТЬ ПЯТАЯ *

ГЛАВА 25

– - Еще далеко до лососиной заводи?

– - Пожалуй, еще миля. Пойдем?

– - Да, пожалуйста, Дэнис. Куда угодно, только бы не воз вращаться домой.

Ханна все еще оставалась здесь, но ее чемоданы были уже упакованы, и Мэриан воспринимала ее отъезд как вынос гроба. Возможно, она уедет завтра. Ощущение было такое, как будто в доме находится покойник.

Был еще только вечер так бурно начавшегося дня, но все в Гэйзе изменились, как будто приобрели большой жизненный опыт. Мэриан ждала, немного поспала, снова ждала, надеялась, что ее позовут, решила поехать в Райдерс, но раздумала, подергала дверь комнаты Ханны и обнаружила ее закрытой, просидела час на ступенях, ушла в гостиную с Дэнисом и наконец, с безумным желанием выбраться из смертельной атмосферы дома, отправилась с ним на прогулку.

Раньше, днем, она плакала, но теперь почувствовала

своего рода опустошающее спокойствие. Ее удивила глубина собственного отчаяния, возникшего из-за Ханны. И все же было ли это отчаянием? Она хотела, чтобы Ханна покинула дом, и Ханна покидала дом. Назначенное время пришло, и принцессу должны освободить. Имело ли это такое уж большое значение -- кто и как? Ночью ей показалось ужасным, что Джералд, который столь долго охранял Ханну, мог так внезапно и просто в решающий момент ее увезти, в то время как друзья, так много протестовавшие, просто не знали, что предпринять. Но возможно, долгое бодрствование Джералда было именно тем, что имело значение и что сделало его сейчас более реальным для Ханны, чем действия всех остальных. Джералд обходился относительно Ханны без теории. Джералда не парализовали аллегории. В конце концов он оказался весьма нужным человеком.

Как бы то ни было, все теперь для нее изменится, и финал истории скрывается во тьме. Она переходила от одной тайны к другой. По мере того как тянулся бесконечный день, Мэриан ispytyvala все меньше ужаса и все больше печали несколько эгоистического толка из-за того, что она полностью лишится Ханны. Это стало частью ее боли, и она говорила себе: . Она больше не понадобится Ханне, и та ее не позовет. Это по-своему справедливо. Немного позже, днем, на смену абсурдному и расслабляющему утешению пришло странное чувство, которое Мэриан, хотя и не сразу, определила как вновь пробудившееся чувство свободы. Это немного развеселило, хотя и не слишком радовало. Она не ощущала ни экзальтации, ни вины. У нее кружилась голова от изнеможения и свободы. Великий акт разрушения Ханны действительно изменил мир.

Мэриан подумывала, не лучше ли и ей начать упаковывать свои чемоданы. Однако странное предвкушение грядущей перемены, почти отпуска, было слишком сильным. Горничные забросили работу и оккупировали весь дом; болтая на родном языке, они рассиживали, попивая чаи. Никакой привычной еды не подавалось. Мэриан думала, что же произойдет, когда Ханна уедет, оставив их одних. Возмож но, они останутся в доме как свора бестолково покинутых слуг, ссорящихся между собой. Они будут здесь до тех пор, пока не приедет Питер Крен-Смит, а он загонит их всех в хлев и превратит в свиней.

– - Расскажи мне еще о лососях. Что они делают?
– - спросила Мэриан, чтобы отвлечься самой и отвлечь Дэниса. Утром он был в слезах, да и сейчас находился в глубоком отчаянии. Весь день он трогательно стремился оставаться рядом с ней.

– - Ну, когда им исполняется два или три года, они оставляют заводи и плывут вниз по рекам к морю. Живут в нем, может быть, три или четыре года (думаю, люди точно не знают), а некоторые могут остаться в море и дольше. И там они становятся мощными, большими рыбами. Затем однажды весной возвращаются назад вверх по реке в то место, где родились. Чтобы метать икру.

– - Вверх по такой реке, как эта? Как им это удается? Ка жется, они могут разбиться на камнях.

– - Некоторые разбиваются. Но они очень сильны и ловки. Это как раз те качества, что необходимы для борьбы со стихией. Природа против природы. Мне довелось увидеть, как пытался один из них перепрыгнуть через водопад, как раз в этом месте: он ударялся о камни и падал назад, а затем наконец сиганул вбок, вой на те камни, прополз по земле и бросился в воду выше vodopada. Храбрая рыба.

– - Храбрая рыба. Да. Я помню, Ханна так сказала однажды. Говорила, что они движутся вверх по реке, как души, пытающиеся приблизиться к Богу.