Единственная

Касс Кира

— Так, думаю, теперь нужно сделать тебе высокую прическу, — решительным тоном заявила Мэй.

Люси шутливо закатила глаза, но все же безропотно позволила Мэй вновь усадить себя перед зеркалом.

— Это твоя идея? — негромко спросил Аспен.

— Моя. У Мэй был такой потерянный вид. Я подумала, надо чем-то отвлечь ее.

— Она выглядит лучше. И Люси тоже немного оживилась.

— Мне это сейчас нужно ничуть не меньше, чем им. Кажется, что, если мы найдем в себе силы заниматься глупостями или хотя бы обычными вещами, я смогу жить

дальше.

— Сможешь. На это понадобится время, но ты справишься.

Я кивнула. И немедленно вспомнила о папе, а мне сейчас не хотелось плакать. Я сделала глубокий вдох и продолжила:

— Мне кажется несправедливым, что я — представительница самой низшей касты, оставшаяся в Отборе, — прошептала я ему в ответ. — Взгляни только на Люси. Она ничуть не хуже и не глупее доброй половины девушек, попавших в число тридцати пяти претенденток, но это самое большее, на что она может надеяться. Несколько часов в чужом платье. Это неправильно.

Аспен покачал головой:

— За последние несколько месяцев я успел хорошо изучить твоих служанок и должен сказать, что она редкостная девушка.

Мне вдруг вспомнилось обещание, которое я дала Энн.

— Кстати, о служанках, мне нужно кое о чем с тобой поговорить, — произнесла я, понизив голос.

— И о чем же? — напрягся Аспен.

— Я понимаю, что прозвучит глупо, но все равно должна это сказать.

— Ладно. — Он сглотнул.

Я робко взглянула ему в глаза:

— Ты не хочешь повнимательнее присмотреться к Энн?

На лице Аспена промелькнуло странное выражение, будто он испытал облегчение, но при этом не принял мои слова всерьез.

— Энн? — прошептал он изумленно. — С чего вдруг?

— Мне кажется, ты ей нравишься. И она очень милая девушка, — ответила я, пытаясь не выдать глубины ее чувств и в то же время представить Энн в выгодном свете.

— Я знаю, — покачал головой Аспен, — ты хочешь, чтобы я присмотрелся к другим девушкам, но Энн совершенно не в моем вкусе. Она такая… деревяшка.

Я пожала плечами:

— Я тоже считала Максона деревяшкой, пока не узнала получше. И потом, думаю, ей в жизни пришлось очень несладко.

— И что? Люси тоже пришлось несладко, а посмотри на нее. — Аспен кивнул на отражение ее смеющегося личика в зеркале.

— Она рассказала тебе, как попала во дворец? — спросила я.

Он кивнул:

— Я всегда ненавидел касты, Мер, ты же знаешь. Но никогда не слышал, чтобы с ними так мухлевали, чтобы превращать людей в рабов.

Я вздохнула, глядя, как Мэй с Люси веселятся, на миг забыв о горе.

— Приготовься услышать слова, которые, думаю, никогда еще не слышала, — произнес Аспен, и я уставилась на него, ожидая продолжения. — Я очень рад, что Максон познакомился с тобой. — (Я чуть не подавилась.) — Знаю, знаю. — Он закатил глаза, но улыбнулся. — Но он вряд ли задумался бы об участи низших каст, если бы не ты. Думаю, это твое появление во дворце стало толчком к изменениям.

Некоторое время мы смотрели друг на

друга. Я вспомнила наш разговор в домике на дереве, когда он уговорил меня подать заявку на участие в Отборе, надеясь, что я получу шанс на лучшую жизнь. Не уверена, что меня саму ждет лучшая жизнь, — пока что судить об этом было трудно, — но мысль о том, что я, возможно, дала надежду на лучшее всем людям Иллеа… такая возможность очень много для меня значила.

— Я горжусь тобой, Америка, — сказал Аспен, глядя на двух девушек перед зеркалом. — Я действительно тобой горжусь. — Он двинулся к выходу, чтобы вернуться к своим обязанностям. — И твой отец гордился бы тобой тоже.

Глава 25

Следующий день нам тоже предстояло провести под домашним арестом. Время от времени я слышала скрип двери и вскидывала голову, ожидая увидеть папу, выходящего из гаража с, как всегда, перемазанными краской волосами. Но отчаяние при мысли о том, что этому никогда больше не бывать, отступало, когда я слышала голос Мэй или чувствовала запах присыпки Астры. В доме было людно, и сейчас это было хоть каким-то утешением.

Я подумала, что, пока мы здесь, Люси не должна носить униформу, и после небольших протестов с ее стороны к ней перекочевали мои платья, из которых я уже выросла, а Мэй еще не доросла. Мама, чтобы отвлечься, без конца что-то стряпала и всех кормила. Я решила, что дома нет необходимости выглядеть каждый день при полном параде, а потому поручила Люси играть с Мэй и Джерадом, и она с радостью этим занималась.

Мы все собрались в гостиной, пытаясь хоть чем-нибудь себя занять. Я листала какую-то книгу, Кота уткнулся в телевизор, напомнив мне Селесту. Я улыбнулась, подумав, что сейчас она наверняка занята тем же самым.

Люси с Мэй и Джерадом играли в карты на полу, и с их стороны то и дело доносились взрывы смеха. Кенна устроилась на диване рядышком с Джеймсом, который кормил малышку Астру из бутылочки. Его усталое лицо светилось гордостью за красавицу-жену и дочку.

И словно бы ничего и не менялось. Потом я краем глаза увидела в углу Аспена в гвардейской форме, призванного заботиться о нашей безопасности, и вспомнила, что на самом деле ничего уже не будет прежним.

Я услышала мамины всхлипы еще до того, как увидела, что она направляется к нам. Обернувшись на звук, я смотрела, как она идет по коридору со стопкой конвертов в руках.

— Как ты, мама? — спросила я.

— Все в порядке. Просто мне до сих пор не верится, что его больше нет. — Она сглотнула, пытаясь не расплакаться снова.

Это меня удивило. Я не раз сомневалась в маминых чувствах к папе. В их отношениях никогда не проскальзывало тех маленьких нежностей, которыми обменивались другие знакомые мне пары. Даже Аспен, когда наши с ним отношения были в самом разгаре, но должны были оставаться тайной для всех остальных, выказывал мне свою любовь больше, чем мама папе.