Единственная
Шрифт:
— У меня было такое прошлое, что необходимо было бежать. — Мэгги посмотрела на Айлин и решила играть в открытую. — Когда мы с Колином познакомились в Соноре, я была совладелицей салуна и борделя.
Она решительно подняла голову, ожидая реакции ирландки.
Айлин какое-то мгновение переваривала эту пугающую информацию, затем сказала:
— Ты думала шокировать меня до мозга костей? Ну так ничего подобного. Ты вовсе не похожа на тех городских шалав. К тебе ничего не прилипло. А уж после того, что случилось с моей маленькой девочкой… после того, как этот сладкоголосый змей сбил ее с пути истинного…
— Спасибо тебе, Айлин, — тихо сказала Мэгги. Когда женщины решили передохнуть, домоправительница по-матерински похлопала ее по руке и сказала:
— Если хочешь еще поболтать об этом, то я охотно выслушаю.
— Есть схожесть в тех ошибках, которые совершили я и Иден. Вот почему Иден удалось убедить отца жениться на мне и привезти сюда.
— И, разумеется, ты действовала как обреченная, не имея ни малейшего желания венчаться с хозяином, — ответила Айлин с лукавым смешком, отметив про себя, как розовеет Мэгги и не может удержаться от осмотра святая святых своего мужа.
Со временем, подумала Айлин, я пойму тайну их отношений и помогу этим двум молодым дурачкам. Айлин была терпеливой женщиной. Резко меняя тему разговора, она сказала:
— Ты права, мебель этой комнаты не соответствует убранству остального дома. Когда хозяин закончил строительство для переезда сюда с женой, мисс Элизабет купила все, что нужно для большого дома. Когда же она умерла в этой комнате, он больше не мог спать в той самой постели. И тогда мебельщик из Прескотта сработал для него все это. Изящная французская мебель, которую так любила миссис, теперь лежит на чердаке вместе с остальными ее вещами.
— Должно быть, он очень сильно любил ее, — сказала Мэгги, беря со стола старую фотографию, на которой Колин, молодой человек, стоял рядом с маленькой красивой женщиной.
У Мэгги знакомо заныло в груди.
— Миссис Элизабет была крошечной, по-настоящему хрупким созданием, вся такая светлая. Мисс Иден взяла от нее цвет волос и телосложение, а вот крепость духа — от отца.
Они сняли занавески и постельное белье, чтобы служанки их постирали, скатали плетеные коврики, чтобы выбить, затем сняли все с поверхностей сундуков и столов и принялись полировать деревянные плоскости лимонным маслом.
Мысли Мэгги все возвращались к старой фотографии.
— Расскажи мне о ней, Айлин. Старушка вздохнула.
— Это было так давно.
— А Колин все еще скорбит. Ведь он так и не женился второй раз, пока Иден росла…
— Он винил себя в смерти миссис Элизабет. Хотя это глупо. Мужчине нужен сын, особенно такому, как наш хозяин. Да и Иден нужны братья и сестры. Но он упрямо считал, что во всем виноват только он.
Мэгги мрачно улыбнулась.
— Мне знакомо это ощущение.
— Я думаю, что его скорбь была частью благодарности жене. Он считал, что всем обязан ей.
На лице Мэгги отразилось удивление. Колин Маккрори всегда казался таким надменным, ни перед кем не робеющим.
— А я думала, что он уже был богатым человеком, когда женился.
— Да, так оно и было, и он сделал себе состояние собственным хребтом и железной волей. Но он был грубым и неотесанным мужланом, таких встретишь в любом салуне. Едва мог вывести собственное имя на их брачных документах.
— Представляю, что говорила по этому поводу Элизабет, — сказала Мэгги, не сводя глаз с фотографии, с которой глядел на нее молодой темноволосый Колин с напряженным выражением лица.
Ну какая женщина могла устоять против него? Она вспомнила его обаяние, как они впервые встретились, поддразнивая друг друга и пересмеиваясь в «Серебряном орле».
— О, она по-своему тоже любила его, — загадочно ответила Айлин.
И он любит ее по-прежнему, даже после ее смерти.
По дороге к лесопилке Колин рассказывал Волку о рабочих и проблемах с деревообрабатывающими операциями, обрисовывая процесс работы и возможности избежать дополнительных потерь. После этой беседы они продолжили путь в молчании. Оба были людьми замкнутыми, молчание их нимало не беспокоило.
Волк спокойно чувствовал себя при Колине, но совершенно терялся в присутствии его дочери. Он постоянно думал об Иден: после того, как он спас ту дворняжку, отношение девушки к нему значительно изменилось, ее неприязнь сменилась робкой улыбкой. На прошлой неделе он несколько раз случайно поймал ее взгляд, устремленный на него, зачарованный и полный любопытства.
Он страстно желал ее, понимая, что рассчитывать на взаимность было безумием. Иден белая девушка из богатой, известной семьи, пусть ее репутация и запятнана тем увлекшим ее подонком. Ее наверняка теперь страшит прикосновение любого мужчины. И о нем она думает лишь как о друге. А я бы показал тебе, как может быть хорошо женщине с мужчиной. Сумасшествие! Он постарался выкинуть эти мысли из головы.
День извещал о скором приходе лета на возвышенности кряжа Моголлон. Небо было лазурным, а солнышко теплым, и еще не налетали с юга испепеляющие безжалостные ветры. Ярко серебрились покрытые капельками росы мшаники, надежным оплотом речной долины вставали темно-зеленые кедры. Там и сям виднелись небольшие стада коров.
— А вон те бычки не похожи на ваших, — сказал Волк, когда они проезжали мимо пасущегося скота.
— Это помесь с лонгхорном. Я избавился от последнего из моих техасских производителей десять лет назад. Это самая дешевая говядина, которую поставщики из Тусона продают Лемпу. Да еще и по призовой цене, — мрачно добавил Колин.
Они проехали мимо отставших животных. Маккрори со все усиливающейся озабоченностью всматривался в их клейма, а затем резко выругался.
— Похоже, эти клейма исправлены, — посмотри, тавро резервации США сверху перекрыто буквами ПБ.
— Клеймо Пенса Баркера?
— Быстро соображаешь, — сказал Колин, оглядывая горизонт.
— Думаете, скотокрады Баркера где-нибудь неподалеку? — спросил Блэйк.
— Вряд ли, но не худо проверить.
Ни слова не говоря, они с час ехали вдоль границы между «Зеленой короной» и резервацией, но никаких следов не обнаружили.