Единственная

Хенке Ширл

Колин неподвижно застыл в лохани Он мрачно размышлял над только что услышанным — Да, я представляю, как ему нелегко. Но на нем всегда будет клеймо крови апачей, крови, которую его дети — Этот фанатизм когда-нибудь да кончится, Колин. Разве не поэтому ты так сражаешься против Баркера, Лемпа и им подобных? На мгновение перед его мысленным взором предстал шест со скальпами, зажужжали мухи.

— Я сражаюсь из-за собственных соображений, — ответил он с непроницаемым лицом.

— Она ведь уйдет к нему и без твоего благословения. Ты этого хочешь?

Он

посмотрел на нее злыми глазами.

— А ты уже дала благословение вместо меня? Мэгги покачала головой.

— Ты ее отец. И ей необходимо твое благословение. Пожалуйста, не отталкивай ее. Так быть не должно. — Во время этого монолога Мэгги опустилась на колени рядом с лоханью и со всей страстью вцепилась в ее край побелевшими пальцами.

Он протянул мокрую руку и провел ладонью по ее волосам. Затем пальцем приподнял подбородок. Она молча плакала.

— Ты так сильно ее любишь, — как, наверное, любила бы Элизабет. Ах, Мэгги, я просто не знаю… но я поговорю с Блэйком, когда он привезет этого парня.

Она поняла, что победила. Он не отказывался от разговора; и все это говорило в пользу Иден и Волка. Всхлипнув, она обняла Колина за плечи. Он сжал ее в объятиях, намочив ей волосы и халат. Но им было не до этого.

Колин стоял рядом с кроватью и смотрел, как Мэгги спит. Он никак не мог оторвать от нее глаз. Она лежала, свернувшись калачиком, и первые солнечные лучи золотили ее волосы. Внутренняя война, которую он вел, сам с собой, не желая признавать ее своей женой, внезапно показалась ему бессмысленной. Ее прошлое было в прошлом, как и у него. Она готова была пожертвовать собой ради него и его дочери, и он не мог не признать этого. Та ночь в переулке навсегда врезалась ему в память.

А знаешь, я, наверное, люблю тебя, Мэгги. Он нежно и печально улыбнулся, склоняясь над ней и тихо целуя ее в щеку.

Она сонно пошевелилась, подставляя губы под ласковый поцелуй.

— Доброе утро. Куда это ты собрался такой нарядный?

Он облачился в новый костюм, купленный вчера.

— Не могу же я нагрянуть в берлогу Пенса Баркера одетый как простой ковбой? А ты спи. Тебе надо отдохнуть, — сказал он, глядя на нее радостными золотыми глазами.

Щеки ее порозовели, когда она вспомнила прошлую ночь. Ей хотелось бы побольше узнать относительно его планов насчет Волка, но она не рискнула сесть в постели, боясь вызвать приступ утренней тошноты.

— Будь осторожен, Колин, — прошептала она, когда он уходил.

Прибыв в торговый дом, Колин вошел сначала в людный магазин, на полках которого было все, что пожелаешь, от кухонной утвари до тканей. Вдоль одной стены располагались орудия шахтерского труда, тут же стояли ящики с динамитом и взрывателями. В узком проходе громоздились эмалированные горшки и кастрюли. На другом прилавке были разложены рулоны материи, от дешевой — яркой, хлопчатобумажной для бедных мексиканцев — до редких дорогих шелковых и бархатных для жен владельцев рудников.

Едкий запах свежедубленой кожи

мешался с ароматом ветчины и сушеных персиков. У Пенса Баркера было все для обитателей приграничной полосы. Даже если бы он ограничился этой законной торговлей, он и то был бы богатым человеком, но Колин знал, что таким жадным до могущества людям, как Баркер, всегда всего мало. По лестнице, идущей вдоль задней стены магазина, Колин поднялся наверх и натолкнулся на угрюмую личность с всклокоченными волосами и перебитым носом, стоящую на страже.

— Колин Маккрори желает видеть Пенса Баркера, — добродушно объявил он.

— Мистер Баркер никого не принимает без предварительной договоренности, — сказал человек, перегораживая коренастой фигурой дорогу. — Подождите здесь, я спрошу.

Колин пожал плечами и прислонился к стене.

— Он захочет принять меня. Скажите ему, что дело касается сделки с крупным рогатым скотом, которую он провернул с резервацией «Белая гора» несколько месяцев назад.

Через несколько минут Колина проводили в большой кабинет Баркера. Коротышка восседал за огромным письменным столом, заваленным бумагами, на вращающемся кресле, сложив ручки на животе. Он взялся за большие золотые часы, пристегнутые цепочкой к жилетному карману, и щелкнул крышкой, давая понять Маккрори, что время ограниченно. Сесть он не предложил.

— Чем могу помочь, Колин? Похоже, несколько дней назад мы уже высказали наши различные точки зрения перед мистером Потайном, — сказал он самодовольно.

Его масленая улыбка действовала Колину на нервы, но он сдерживался.

— Так, значит, ты и твои дружки в законодательном собрании думаете, раз одурачили Поткина, так на этом все и закончилось.

Он увидел, как Баркер сузил глаза и захлопнул крышку часов.

Пенс совладал с собой и злобно улыбнулся, покачивая часы на цепочке.

— Ты не перестаешь удивлять меня своим шотландским упрямством, Колин. Ты собираешься копать до тех пор, пока не найдешь такие доказательства, которые окончательно уничтожат меня.

— У меня уже есть эти существенные доказательства, — открыто сказал Колин. — Человек по имени Ригли проговорился, как ты продавал его хозяину скот с клеймом ПБ — только клеймо-то было ненастоящее. О» разглядел переделанное клеймо США на коровах из резервации «Белая гора». Видел он и поддельный счет для оплаты. И готов подтвердить, что ты — не что иное, как обыкновенный скотокрад. Пенс.

Колин уперся руками в письменный стол и навис над этим паукообразным коротышкой. Однако Баркер не выказал никакого страха, продолжая злобно улыбаться. Волосы на затылке Колина неприятно зашевелились.

— Знаешь, Маккрори, когда ты так стоишь, нависнув над безоружным бизнесменом, вид у тебя прямо угрожающий, даже опасный. Но у меня такое ощущение, что ты уже далеко не так опасен… как тогда, когда снимал скальпы с этих несчастных дикарей.

Глаза Баркера полыхнули торжеством. Темные и маленькие, они по-поросячьи поблескивали на крохотном жирном личике.