Единственная
Шрифт:
— О чем ты говоришь? — спросила она, внезапно испугавшись его. Глаза у него были безумные — со злобой и похотью. Но что-то в них скрывалось еще, нечто ей непонятное.
Колин видел растущий в ее глазах страх, и сердце его вдруг застучало холодно и спокойно, как замороженное. Этой боли он не мог вынести. Она предала его, а он по-прежнему хотел ее!
— Будь ты проклята, Мэгги. Будь мы оба прокляты, — сказал он, грубо притягивая ее к себе.
Мэгги не могла дышать, когда он крепко сжал ее, дико впиваясь в ее рот. Неужели этот чужак — тот самый нежный любовник из прошедшей ночи?
— Нет, Колин, только не так, прошу
— Да, именно так. Нам больше ничего не остается. Ты так нежно прощалась с Флетчером… Жаль, что наше с тобой прощание не будет таким вежливым. — Он сорвал с нее шляпу и запустил пальцы в копну волос, разбрасывая шпильки, так что волосы волной упали на плечи. Он впился ртом в ее шею, в подбородок, в висок, покрывая обжигающими поцелуями лицо, пока вновь не накрыл своими губами ее губы. Зажав ее голову в своих руках, он ртом уговаривал ее губы раздвинуться ответно в знакомой страсти.
Мэгги ощутила отчаяние его поцелуя, говорившего больше о печали, нежели о злости. И ответила ему губами.
Колин ощутил ее внезапную капитуляцию и издал низкий рев триумфа. Руки его проворно принялись расстегивать платье и кружевную блузку под ним. Когда его рука проскользнула под шелк и обхватила роскошную грудь, она услыхала, как он застонал, а сосок ее затвердел под его ласкающими пальцами.
Он был груб и резок, срывая с нее одежду, сваливая все грудой на полу и продолжая целовать и ласкать ее. И, вот она уже стояла перед ним только в кружевных панталончиках и элегантных туфельках. Он поднял ее на руки и бросил на постель, смятую с прошедшей ночи.
Мэгги наблюдала, как он так же отчаянно срывает с себя одежду, разбрасывая вещи по комнате. Она видела, как вздымается и опадает его великолепная грудь, с какой грацией движется он, подходя к кровати и опускаясь на одно колено на мягком матрасе.
Колин глядел на раскинувшееся перед ним роскошное тело, готовое принять его без предварительной любовной игры.
— Я рад, что ты никогда не принадлежала к тем чопорным дамам, которые разгуливают в корсетах. — Он протянул руки и рывком стянул с нее панталоны, отбросив их в ноги кровати. — Так-то будет лучше, — хрипло сказал он, оглаживая ее ноги снизу вверх.
— Еще чулки, — прошептала она, когда он раздвинул ее ноги своими коленями.
— Пусть останутся, — сказал он, ложась сверху и прижимая ее к постели.
Когда он вошел в нее, она закрыла глаза и отвернулась в сторону, закусив губу, чтобы не расплакаться. Он ощутил невероятное тепло и нежность ее тела, когда она принялась двигаться вместе с ним. Шелк чулок скользил вдоль его бедер, а она, подняв ноги, обхватила его. Он вторгался глубоко и резко, стараясь наказать ее, наказать себя. Но все, что он ощущал, — это лишь растущее головокружение экстаза.
Мэгги открыла глаза, всматриваясь в его лицо и видя на нем выражение муки, в то время как страсть охватывала и ее тело. Ей захотелось погладить его по лицу, но его руки прижимали ее кисти к кровати, поскольку он не хотел других касаний, помимо сближений нижних частей тел. Колин, что же это? Какая чудовищная ошибка относительно Барта, однако все мысли улетучились — внутри все заклокотало, а по телу волнами покатилось блаженство. Она всхлипнула н выкрикнула его имя
Оба были измотаны и бездыханны. Мэгги открыла глаза и всмотрелась в его осунувшееся лицо. Он не рухнул на нее, не сдвинулся в сторону, а так и продолжал упираться прямыми руками в ее предплечья, не отнимая своей плоти от ее. Что-то случилось, страшное, ужасное. Мэгги боялась произнести хоть слово, а в кружащейся голове, спотыкаясь, неслись мысли. Наконец она собралась с духом и сказала:
— Колин, скажи мне…
— Не о чем говорить, Мэгги, — хрипло отозвался он.
Ее слова, казалось, вывели его из оцепенения. Он отпустил ее руки и сдвинулся в сторону, слезая с кровати. Она осталась лежать на смятых простынях со спутанными волосами, пылающим телом и ноющими губами.
— Тебе стоит постоянно залезать в постель в чулках и туфлях, — сказал он, начиная одеваться. — Очень трогательно.
Мэгги посмотрела на свои раскинутые ноги. Чулки с подвязками придавали ее наготе вульгарный вид. Запутавшиеся в постельном белье туфельки казались вообще непристойными. Она ощутила стыд. Шлюхой назвал он ее, его шлюхой. Она натянула на себя покрывала и сжалась в комочек, удерживаясь от рыданий, слишком уставшая и морально, и физически, чтобы продолжать спор. Через минуту он оделся и вышел, закрыв за собой дверь спальни. Она услыхала стук в дверь и бормотанье, когда Колин о чем-то говорил с лакеем. И только когда она услыхала, как он покинул номер, встала с постели и стала приводить себя в порядок.
Обмыв себя губкой, надела простенькие юбку и блузку, не в силах вновь возиться с очередным элегантным нарядом. Что заставило Колина превратиться вновь в холодного, отстраненного чужака? Получалось так, словно и не было прошедших месяцев и они вновь находились в Соноре. Она вышла из спальни и села на софу, пытаясь собраться с мыслями. Пока она потирала растерянно виски, взгляд ее упал на ковер. В углу у стены лежал скомканный клочок бумаги.
Она помнила, что раньше его тут не было. Послание, оставленное портье Колину? Она заколебалась. Может быть, это как раз и имеет отношение к произошедшему между ними, рассудила она, подходя и поднимая бумажку. Разгладив комок, она попыталась разобрать смазанные чернильные буквы. Не было ни обращения, ни подписи. Когда она наконец разобрала написанное, ей показалось, что сердце у нее остановилось, а комната пошла кругом. Мэгги погрузилась в чересчур мягкое кресло и перечитала записку.
Не забудь о нашем разговоре. Тебе наверняка захочется узнать правду о прошлом, скрытом в Мексике. Если обнародуются отвратительные детали, хваленому Маккрори не избежать скандала. Жду твоего решения.
Угроза, должно быть, исходила от Пенса Баркера. Он пытался шантажировать Колина ее прошлым! И для начала он не получит места торгового агента индейцев после Калеба Лемпа. А что последует затем? Такой безжалостный, алчный человек, как Баркер, сможет уничтожить Колина не только финансово, но и политически. И все будет кончено, ведь мадам из борделя сама шантажировала его, чтобы он женился на ней.