Ее Валентинов день
Шрифт:
— Нет, дело не в этом. — Встав с кровати, Кэрри надела халат и подошла к Максу. Она поцеловала его в щеку, а потом улыбнулась ребенку. — Просто я так счастлива! Я просто... просто мой муж... — Она шмыгнула носом и покачала головой. — Ничего.
У Макса был обеспокоенный вид. Он попытался положить Джейми в кроватку, но ребенок протестующе захныкал.
Кэрри нежно посмотрела на малыша.
– Похоже, это будет одна из тех ночей.
– Одна из каких ночей? — переспросил Макс. Он снова взял Джейми на
– Придется ходить с ним на руках и баюкать его.
– Что ты имеешь в виду?
Она улыбнулась ему.
– Увидишь. Можешь наблюдать и учиться. — Потом пожала плечами. — Или снова лечь спать.
Она поменяла малышу подгузник, надела па него свежую распашонку, и они снова попытались уложить его спать. Но, как она и думала, Джейми был настроен иначе и, тараща огромные карие глаза на них обоих, громко гулил.
– Никакой надежды, — весело произнесла она.
– Придется баюкать.
Она завернула Джейми в одеяло и прижала его к плечу, после чего направилась в гостиную.,, Макс пошел следом. Он тяжело опустился на диван, а Кэрри начала расхаживать по комнате с малышом на руках.
– Они это любят. Чем больше ты расхаживаешь, тем счастливее они себя чувствуют.
– Но засыпают ли?
– А, вот в этом и заключается вопрос. Вот почему мы это делаем. Но заснуть они могут далеко не сразу. — Она прижала к себе Джейми и поцеловала его в макушку. — Иногда я часами расхаживала с Мишель на руках.
Он наблюдал за ней несколько минут, потом тихо произнес:
– Ты никогда не рассказывала мне подробно о своем браке, Кэрри. — Макс поднялся, подошел к ней и взял за руку. — Никаких колец. Почему? Неужели тебе не хотелось бы, чтобы они напоминали о твоем браке?
Она пристально посмотрела на свою руку и медленно кивнула.
— У меня были кольца.
— И что случилось?
Кэрри взглянула ему в лицо.
— Я их продала.
Он прищурился, пристально глядя на нее, словно пытаясь докопаться до сути:
— Ты продала свои кольца?
– Да.
Джейми беспокойно шевельнулся. Кэрри высвободила руку и снова начала расхаживать по комнате.
– У меня были красивые свадебные украшения с бриллиантом, — продолжала она. — Но я их продала.
На эти деньги окончила колледж и начала готовиться стать специалистом в области недвижимости.
Если бы она дорожила своим браком, то сохранила бы кольца. Даже несмотря на нехватку средств. Но она не могла горевать о Брайане, потому что еще до его гибели собиралась уйти от него.
Oн вел себя так, что с ним стало невозможно жить. Когда Кэрри думала об этом теперь, то не могла поверить, что терпела так долго. Почему она с ним не рассталась? Потому что боялась признаться себе в том, что потерпела неудачу.
— Теперь моя очередь его покачать. — Макс взял у нее из рук ребенка. — А ты сядь
Она пристально посмотрела ему в глаза.
– Почему ты хочешь это знать? — поинтересовалась она.
Он ладонью коснулся ее щеки.
– Потому что ты мне небезразлична, — просто сказал Макс.
И это была чистая правда. До сих пор ему никогда не доводилось общаться с такими женщинами, как Кэрри, у него раньше не было подобных отношений. Она ему нравилась. Ему хотелось с ней разговаривать, слышать ее голос, видеть ее улыбку, узнать о ней побольше.
– Сядь. И говори. — Он начал расхаживать по комнате с Джейми на руках.
Она уселась.
– Мы были знакомы с Брайаном несколько лет, еще со школы. — Из ее груди вырвался тяжкий вздох. — Я знала, какой у него характер. Подумала, что любовь преодолеет все и семейная жизнь сделает его другим, что я его изменю. У меня не было сомнений в том, что он будет порядочным человеком и хорошим мужем и отцом. Конечно, этого не случилось.
– Такое вряд ли когда-нибудь случается, — кивнул Макс.
Она тоже ответила согласным кивком.
– Жизнь с Брайаном напоминала существование на вулкане. Знаешь, что он в любую минуту может взорваться, но по какой причине это случится, неизвестно. И каждый раз причины были разными.
– Он мог бы ударить тебя? — сдавленным голосом спросил Макс.
– Такое было несколько раз, — устало произнесла Кэрри. — И причина его ярости в том, что его отец страдал алкоголизмом. У Брайана было очень тяжелое детство.
Она никому не рассказывала об этом так подробно, даже Маре. Так почему же рассказывает Максу? Вероятно, ему не нужно знать такие вещи. Но Кэрри чувствовала невероятное облегчение оттого, что может кому-то об этом рассказать!
— Не скажу, что это было беспросветным страданием. Он мог меня рассмешить, и он любил нашу малышку. — При мысли о ребенке тихая улыбка тронула ее губы, а голос смягчился. — Мишель была прекрасным ангелочком, розовым, пухлым и веселым. Он так ею гордился. И тем не менее...
Ее голос зазвучал отрывисто.
— Когда она плакала, он сходил с ума. В него словно бес вселялся. Готова поклясться, что в эту минуту он думал, будто она нарочно пытается его довести. Я делала все, чтобы удержать ее от плача.
Кэрри задыхалась, на нее нахлынули мучительные воспоминания.
— Иногда он ломал вещи...
Ее голос снизился почти до шепота:
— А потом уходил. В тот последний вечер он неимоверно рассвирепел!
Мучительные образы закружили в жутком хороводе, постепенно сужая свое беспощадное кольцо. Она обессиленно прикрыла глаза и заговорила торопливо и на одном вздохе, словно боялась, что описать увиденное и вытолкнуть мучивший ее кошмар изнутри не хватит сил: