Ее Высочество
Шрифт:
– И за хорошую цену? – спросил он с пониманием.
Я старательно напрягал мышцы рук, стараясь хоть как-то дать рукам возможность шевелиться, боль не адская, стерпел бы и больше, но веревки просто не позволяют изогнуть кисти в нужное положение.
– Кстати, – сказал я, – не подскажете, здесь что-то ценное есть?
Он засмеялся:
– Молодец! Люблю наглых с чувством юмора. Увы, ценного много, но все обязано рассыпаться с моей смертью. А это будет такая потеря… Сам дворец разве не хорош?
Я скосил
– Слышал? Надо будет сразу выбираться. Бегом, а то перепачкаемся пылью. Слушайте, чародей, я очень уважаю людей магии, они настоящие люди, украшение человечества, а не эти тупые, что размахивают острым железом и убивают друг друга!.. Потому я честно-честно смотрю на вас и в самом деле… вы же умеете проверить или почувствовать?.. глубоко уважаю вас.
Он победно усмехнулся, заложил руки за спину.
– И завидуешь.
– Завидую, – признался я честно. – Кто бы не воззавидовал? Но это белая зависть. Хорошая. Она не умаляет ваши великие успехи, просто я хочу уметь тоже… хотя бы примерно.
Он вгляделся в меня пытливо.
– Ты в самом деле говоришь искренне. Даже не знаю… Я шел сюда с уверенностью, что задам два-три важных вопроса и тут же убью, а теперь вот усомнился. Может быть, в самом деле взять в помощники? Разумеется, сковав клятвой вечной верности… Гм…
– Я жажду стать настоящим магом, – сказал я с жадностью. – У меня есть задатки!
Он кивнул.
– Есть. Ты единственный, владеющий хоть чем-то в магии, кто сопровождал освобожденную принцессу?.. Да-да, я знаю, была похищена сперва из Нижних Долин, а потом ее сумели похитить из Уламрии.
Я посмотрел на него честными глазами.
– Нет, есть еще один, но он слабее.
Он фыркнул.
– Слабее тебя? А это возможно?
– Он травник, – пояснил я. – Он больше лекарь, чем маг. А участвовал потому, что принцесса ему доверяет. Он ее в детстве, как часто говорил, держал ребенком на руках!
– Еще бы не похвастаться, – сказал он с кривой усмешкой. – Близость к королевской семье… Значит, сейчас с принцессой только травник и некий воин?.. Хорошо, это облегчает дело…
Я сказал с надеждой в голосе и во взгляде:
– Так вы возьмете меня в ученики?
Он задумался, оглядел меня с головы до ног.
– А что с твоим другом?
Я покосился на Понсоменера.
– Какой он друг? Просто вместе ехали. Убейте или что угодно с ним делайте, а меня возьмите в ученики. Я так жажду стать магом. Так жажду! Даже не представляете. Я все буду для вас делать и так стараться, так стараться…
Он засмеялся:
– Я ж говорю, ты молодец. И твоя жажда совершенно искренняя, я ложь чувствую хорошо. Однако, хорошо подумав, я решил, что магом хочешь стать ты, а вот мне это надо?.. Еще раз подумав, понял, что мне и помощники ни к чему.
Я вскрикнул жалобно:
– Ну пожалуйста!..
– Я сегодня добрый, – сказал он, – день выдался хороший, теплый, птички поют… Потому оба умрете сейчас быстро и без особых мучений. Хотя это больше потому, что мне некогда, а то я немножко…
Улыбка его стала очень недоброй, а я с силой выдохнул воздух, сжимая грудную клетку. Веревки ослабели самую малость, в ладони впечатались рукояти пистолетов.
Глава 9
Сцепив челюсти и не дыша, я поднял стволы как можно выше и нажал на спусковые скобы. Чародей вытаращил глаза, пули ударили перед ним в пол, брызнула мелкая мраморная крошка.
Я застонал и, ухитрившись вывернуть кисти чуть сильнее, надавил на курки снова. Чародей вскрикнул, побелел, я видел, как из носка его сапога брызнуло облачко пыли. Я закусил губу и выстрелил снова и снова.
– Что ты… – вскрикнул он, упал на колени, тут же торопливо вскочил, но я продолжал стрелять, он повалился лицом вниз.
Из раненой стопы потекла алая кровь, он приподнялся на четвереньках, но я выстрелил снова и, набрав воздуха в грудь, несколько секунд бурно дышал, затем снова сузил грудную клетку и живот изо всех сил, выстрелил из обоих пистолетов.
Он на четвереньках обратил ко мне яростное лицо, губы зашевелились, но я видел, как под ударом тяжелой и раскаленной пули дернулось его запястье, там возникла дыра, с силой брызнула кровь.
Рука подломилась, он упал лицом вниз. Голова дернулась в тот момент, когда лбом коснулась пола. Макушка с седыми волосами исчезла, сорванная пулей, кровь хлынула мощным потоком.
Я вздохнул глубоко и десяток секунд бурно дышал, пока не услышал тревожный голос Понсоменера:
– Сюда бегут…
Я повернул кисть с зажатым пистолетом в его сторону, так двигать легче, выстрелил. С двух шагов в узел нетрудно, но я попал с третьего раза, слишком боялся зацепить его самого.
Веревка лопнула, Понсоменер задвигался всем телом, толстые кольца просто опали на пол. Он тут же метнулся к распростертому в луже крови магу, выхватил у него из-за пояса свой же нож и, не делая ни одного лишнего движения, быстро перерезал пару веревок на мне.
– Все, – сказал он, – надо бежать.
Я кое-как освободился от остальных пут, делая массу суетливых и ненужных движений.
– А почему все не исчезло?
– Он еще жив, – сообщил Понсоменер. – Кровь течет, а это значит, сердце ее качает… А потом да…
Дверь распахнулась, вбежало четверо огромных стражей. Я злобно всадил в каждого по две пули, все четверо с грохотом и лязгом металла скатились по ступенькам.
Понсоменер быстро прыгнул к поверженному магу, сорвал с шеи амулет и ринулся к выходу.