Эффект Эмбера
Шрифт:
Он опять умолк, но я не стал его торопить.
– Сейчас, – продолжил он свой рассказ после некоторой паузы, – оглядываясь назад, я понимаю, что, с их точки зрения, представлял идеальный вариант. И они действительно вцепились в меня мертвой хваткой. Моя научная репутация была безупречной, порядочность – бесспорной, я высоко котировался среди изобретателей, поскольку к тому времени был обладателем свыше семидесяти патентов. Более того, я являлся президентом солидной, процветающей компании "Линдстром Лэбереториз ЛТД". Мои будущие сообщники дали мне понять, что намерены снабжать меня перспективными разработками и даже уже прошедшими апробацию
Линдстром снова помедлил, нахмурился и упавшим голосом произнес:
– Они считали само собой разумеющимся, что я стану оформлять на свое имя изобретения, принадлежащие ученым и изобретателям, о которых я никогда даже не слышал... То есть выдавать чужие идеи и разработки за свои собственные.
– Эти типы не объяснили вам, каким образом они намеревались добывать эти патенты и промышленные образцы да и все прочее?
– Нет. Меня заверили, что обо всем этом позаботятся другие члены их синдиката. Кстати, слово "другие" постоянно фигурировало в их разглагольствованиях, но вплоть до сегодняшнего дня я не знал, кто они – эти "другие". Эта часть криминального плана не должна была меня касаться. В мои обязанности входила доводка и оформление заявок, помимо того, что я уже назвал, а также изготовление опытных образцов и их презентация в качестве новой продукции "Линдстром Лэбереториз". Иными словами, я должен был легализовать настоящее интеллектуальное пиратство, беспардонную кражу интеллектуальной собственности. Ирония судьбы, да и только!
Линдстром расцепил затекшие пальцы рук и принялся энергично сжимать и разжимать их. Однако выражение его лица при этом нисколько не изменилось. И он спокойно продолжил:
– Скажу без ложной скромности, они сделали удачный выбор. Я весьма успешно исполнял все, что от меня требовалось.
– У меня создается впечатление, что сначала вы отказались помогать им, но потом вынуждены были согласиться.
– Да, в конце концов они вынудили меня сдаться. Когда их попытки возбудить во мне алчность провалились, они сыграли на другом, очень сильном человеческом чувстве – страхе. Страхе боли, смерти. Они сломали меня. Грубо, жестоко, варварски.
Он недоуменно покачал головой.
– Я до сих пор не могу понять этих людей. Не буду вдаваться в подробности, скажу только, что после их обработки я попал на несколько дней в больницу. Эти негодяи предупредили меня, что, если я вздумаю обратиться к властям, то же самое, или еще похуже, произойдет с моим сыном. Я – вдовец, мистер Скотт. За исключением работы, мой сын – единственное, что я люблю, что у меня осталось в этой жизни. Пока я находился в больнице, сын оставался дома один под присмотром моего друга. Когда же я вернулся, то оказалось, что моего друга выманили из дома звонком по телефону и похитили моего сына.
– Этот случай значится в полицейских сводках, – заметил я. – Кажется, сначала вы заявили о похищении, но позже сказали, что он просто сбежал из дома?
Линдстром печально кивнул.
– Я подозревал, что его похитили, и заявил об этом в полицию. Меня охватил страх за судьбу сына, я запаниковал и впервые в жизни не мог мыслить рационально. Вечером меня посетили те же самые два типа, которые предлагали мне выгодную сделку... с совестью, и сын был возвращен.
– Может быть, вам следует сказать мне, кто эти люди, мистер Линдстром? Полагаю, что теперь-то
– О да, конечно. Однако тогда я этого не знал. Вы имели случай познакомиться с обоими. Это были мистер Хоук и мистер Верзен.
– Эл... Молчок и Паровоз. Теперь у меня исчезли последние сомнения в справедливости того, что я пристрелил Верзена. Не скажу, чтобы я и раньше испытывал угрызения совести, но все же...
– Признаюсь, сам я отнюдь не был огорчен известием о смерти Верзена. Я позволю себе закончить рассказ о похищении сына. Так вот, эта парочка заявила, что сын у них и что, если я откажусь сотрудничать с ними, они еще больше его искалечат, а если потребуется, то и убьют.
Что-то в последней фразе Линдстрома зацепило меня. Поначалу я не мог понять, что именно, но затем до меня дошло, и я спросил:
– Искалечат еще больше? Неужели эти скоты причинили вред ребенку?
– В то время моему сыну было двенадцать. Лет за восемь до этого он случайно повредил левую руку, в результате чего маленький палец у него заметно деформировался, на суставе второй фаланги появился довольно большой костный нарост. И вот, явившись в ту злополучную ночь, они вручили мне палец сына.
Линдстром замолчал, а когда продолжил свой рассказ, то уже снова полностью овладел собой, и голос его звучал бесстрастно:
– Мы живем среди дикарей, мистер Скотт. Вам это должно быть известно лучше, чем мне. Я это тоже знаю – теперь, а прежде даже и не подозревал ничего подобного. Посвятив меня в свои планы, они пошли на все, чтобы сделать меня соучастником и надежно заткнуть мне рот. Теперь, надеюсь, вам понятно, почему я обусловил свою информацию определенными требованиями к вам.
– Да, конечно. Но, наверное, есть и другие причины?
– Есть. Должен заметить, что в течение этих последних пяти лет я подал заявки на двадцать одно изобретение, на семнадцать из них были выданы патенты или авторские свидетельства. Среди этих семнадцати – одиннадцать были получены за мои собственные разработки.
– Значит, ваши сообщники одарили вас всего лишь шестью новыми оригинальными идеями? – Он кивнул, и я заметил: – Не густо за пять лет.
– Дело не в количестве, а в качестве. По крайней мере для них. Под качеством я подразумеваю экономическую эффективность. Из семнадцати изобретений, удостоенных патента, пять сулят грандиозный экономический эффект. Два из них уже принесли огромные барыши. И среди этих пяти разработок только одна принадлежит мне. Остальные четыре были украдены. Вам, наверное, будет трудно уяснить суть и перспективы всех пяти, поэтому я остановлюсь на одной, мистер Скотт.
– И только, пожалуйста, объясните на доступном мне языке.
– Попытаюсь. Это принципиально новая батарейка. Не какая-то модификация тех, которые ныне в ходу, а основанная на абсолютно ином принципе. Ее основу составляет миниатюрный элемент в виде многослойного сандвича из пластин разного металла, сопряженных с микросхемой – ювелирным творением микроэлектроники, величиной не более горчичного зерна.
Он улыбнулся каким-то своим мыслям и продолжил:
– Не буду перегружать вас цифрами и техническими деталями, скажу только, что эта батарейка более компактна, мощна и долгосрочна, чем все применявшиеся до сих пор аналоги. Может с успехом использоваться в автомобилях, мини-фонариках, контрольно-измерительных приборах, кухонном оборудовании – словом, везде, где требуются миниатюрные элементы питания. Можете себе представить, какой огромный экономический потенциал содержится в ней.