Эффект Эмбера
Шрифт:
Гуннар – вернее, то, что я принимал за Гуннара, – тем временем прошел сквозь стену и исчез.
Я громко изрек:
– Все находящиеся здесь арестованы. Слушайте меня внимательно. Здание лаборатории окружено... рядом других зданий. Все, что вы скажете, будет запротоколировано и в дальнейшем может обернуться против вас. Если я смогу найти вас. – И я еще продолжал в том же дурацком духе.
Разглагольствуя таким образом, я успел заметить погнутый, но достаточно прямой стальной прут с заостренным концом, а также некую, неизвестно на что пригодную, металлическую болванку килограммов на пять, сродни дубинке, которую можно
Вооружившись до зубов, я повернулся и увидел Гуннара, выходящего из-за какой-то деревянной платформы или низкого ящика. У него был явно расстроенный вид. Во всяком случае, он – или то, что я принимал за него, – не улыбался.
– Я должен перед вами извиниться, Шелл, – сказал он.
– Убирайся прочь! – заорал я и поднял дубинку. – Топни-ка ногой.
– Как?
Я не стал повторять. Он кивнул головой, топнул ногой по цементу – я услышал мягкий звук при этом – и несколько раз хлопнул в ладоши.
– Великолепно! Все ваши реакции, Шелл, были естественны, даже те, которые я назвал бы не вполне рациональными...
– Он еще будет анализировать мои реакции.
– ...и вы правильно потребовали, чтобы я топнул ногой и похлопал в ладоши, чтобы убедиться в том, что я материален.
– Я до сих пор не уверен, что у тебя не приставная нога. Так что мне придется проткнуть тебя этим прутом. Если при этом будет кровь, то я пойму, что...
– Шелл, я очень сожалею, но я же извинился. – Он с сомнением посмотрел на меня. – Моя ошибка заключается в том, что я предварительно не поставил этот волнующий эксперимент на ком-нибудь другом.
– Уверяю, вам и впрямь удалось достичь желаемого эффекта, причем весьма шокирующего. Ну а теперь проверим ваши реакции.
Я бросил на пол свой прут и болванку, подошел вплотную к Гуннару, размахнулся и нанес сильный удар кулаком ему в живот.
– Ой! – застонал он.
– Извини, – сказал я и ударил его еще раз.
– Ой-е-ей!
– Это для большей убедительности, Гуннар. Так это действительно вы? Как, черт возьми, у вас это получается? Как вы это делаете?
– Вы только что наблюдали, – сказал Линдстром, – а вернее, испытали на себе воздействие – весьма незначительное – "Эффекта Эмбера".
Пятнадцать минут спустя мы все еще сидели в глазной лаборатории.
Гуннар еще пару раз прокрутил мне свой "фильм", и каждый раз фильм повергал меня в состояние, близкое к испытанному в первый раз.
– Здорово! Я рассказывал вам об иллюзии заполненного водой аквариума с плавающими в нем живыми рыбками: Но то, что я увидел сегодня, превосходит все самые дерзкие фантазии.
– Что это еще за живородящие Corydoras paleatus?
– Эх вы, а еще ученый. В переводе с латинского это означает "зубатка полосатая".
– Да? Вы знаете латынь?
– Si. Даже немного болтаю. Como esta? Гуннар, вы продемонстрировали мне этот в буквальном смысле сногсшибательный эффект трижды, но я так и не понял, каким образом он достигается.
– Посмотрите на меня внимательно, Шелл, – улыбнулся Линдстром. – Тот, кого вы видите перед собой, строго говоря, вовсе не я.
– Только не уводите меня снова в Страну Чудес.
– Подождите, не перебивайте. Когда мы визуально воспринимаем какой-либо материальный объект, то по физическим законам это происходит вследствие отражения от него светового
– Но там же ничего не было...
– Было, Шелл, было. Правда, это было нечто нематериальное, неосязаемое. Только не путайте процесс осязания с процессом видения, при котором задействованы мириады световых колебаний, о которых я только что рассказывал. Точнее, происходит их четкое воспроизведение. Надеюсь, пока вам все понятно?
– Да... в общем. Если возможно генерировать световые волны, или как они там называются, "высекать" их из мириад точек, на поверхности какого-либо одушевленного или неодушевленного предмета, скажем человека, то у вас возникнет ощущение его присутствия, хотя в действительности никакого человека здесь нет.
– Суть вы уловили правильно. Конечно, вы не просто думаете, что видите тот или иной объект, а действительно его видите. Но пока хватит технических деталей. Да, еще одно... Помните, что я сказал вам вчера, когда вы извлекали звуки, нажимая крошечные кнопки Николы?
– Ага. Вибрация, вибрация...
– Точно. Все на свете вибрирует, излучает различные волны.
– Я предпочел бы не верить в это, даже если в действительности все обстоит именно так, – сказал я, подумав об Аралии, и все еще продолжал думать о ней, когда Гуннар стал объяснять дальше.
– Тогда вы легко должны понять, что одно из достоинств "Эффекта Эмбера" заключается в том, что он позволяет достигать точного трехмерного изображения предметов и интенсивности световых колебаний, о которых мы только что говорили. И все это достигается с помощью оборудования конструкции Эмбера, включающего три основных компонента: камеру, заранее отснятый фильм и проекционную установку. Вот, можете на них взглянуть.
Я внимательно осмотрел все три компонента, о которых сказал Линдстром и которые были совершенно не похожи на обычное фото-, кинопроецирующее оборудование. Пленка, например, представляла собой плотную толстую пластину из полупрозрачного пластика величиной восемь на восемь сантиметров, с нанесенными на ней какими-то едва заметными кривыми линиями, точками и пузырьками.
Видеокамера, во всяком случае ее основной блок, была отдаленно похожа на большую телевизионную камеру. Проектор же был более похож на дикую помесь ружья для подводной охоты и переносной зенитной установки "стингер".
Разглядывая это необычное оборудование, я задумчиво спросил:
– Это часть того, что приволокли вам Верзен с Хоуком в среду? Полагаю, этот проектор существует в единственном экземпляре?
– О нет! Существует с полдюжины различных модификаций, но все они основаны на едином принципе и единой базовой модели – той самой, которую Норман демонстрировал в Патентном ведомстве в Вашингтоне. Однако, кроме проектора, который вы видите здесь, иных образцов в природе не существует, поскольку проблемой трехмерного изображения, насколько мне известно, никто, кроме Эмбера, не занимался.