Эффект Этоса
Шрифт:
Денария была одной из систем, которые Ван собирался проверить до ревенантского нападения на системы Кельтира. Но так туда и не попал. Поскольку этот мир никогда не находился под ревенантской властью, хотя и оказался в опасной близости от фактического протектората, он оставался открытой системой.
С посадкой на Орбитальном Контроле или с получением места на челноке не возникло затруднений. И Ван вышел из челночного терминала в 9-15 местного времени, утром в тридень. Под ясным голубовато-зеленым осенним небом, неся в руке лишь портфельчик, он двинулся к череде наемных планетовозов, чтобы доехать
Наблюдая, он прислушивался к тем, кто стоял впереди и тоже собирался взять планетовоз.
— …последние из этих ублюдков-ревяшек, я слышал…
— …просто люди, Имри…
— …доверять им не стоит… все бы захапали…
— …у них дети, как и у нас…
Парочка села в машину. Ван взял следующую.
— Куда, сэр?
— Площадь Ауреум, Лунная Башня.
— Лунная башня. Вы, должно быть, из чужой системы, — и планетовоз отъехал от терминала.
— Почему вы так думаете?
— Самый бойкий деловой район.
— И как здесь теперь дела?
— Куда лучше, чем неделю назад. А вот еще правительство разделается с последними ревяшками…
Ван молча кивнул и устроился поудобней, задумавшись, а сколько денарцев питает те же чувства. Менее чем через десять минут планетовоз въехал в обнесенный сплошной оградой подземный двор.
— Пятнадцать, сэр.
Тарянин передал кредиты и вышел. Миновал вход, протранслировав системе свои личные данные. Миг спустя открылась дверь лифта, он зашел внутрь и поехал на седьмой этаж.
Там уже ждал темноволосый мужчина с кожей цвета слоновой кости. Именно с его голообразом и была договоренность о встрече.
— Директор Винченцо. Как хорошо, наконец, увидеть вас.
— И вас, директор Альберт, — Винченцо повернул налево и повел его по широкому коридору, вымощенному до блеска отполированным зеленым мрамором. Кабинет Винченцо был угловой, вдвое больше кабинета Вана в Камбрии, с видом на юг.
— Весьма впечатляюще, — признался Ван, добавив: — Я надеялся быть здесь раньше, но, когда сошел с челнока и собирался взять планетовоз, получилась небольшая задержка. Грузовик, полный пленных…
— Вероятно, это последние из иносистемных ревенантцев. Тех, кто никогда не обращался с просьбой о денарском гражданстве. Правительство интернирует таких в лагеря на островах Мистеры, пока их не удастся куда-нибудь репатриировать.
— Они вызвали здесь какие-то особые затруднения?
Винченцо снисходительно улыбнулся.
— А чего они не сделали? Без ИИС и Фонда Гхенди Денария давно стала бы оккупированным миром со статусом протектората.
— Хорошо, что этого не случилось, — Ван вежливо улыбнулся. Сообщения, которые он получил и не раз перечел перед тем как спуститься на планету, указывали, что здесь недавно имели место ревенантские вложения, но ничего, сколько-нибудь сравнимого с творившимся в системах вроде Ислина.
— Хорошо для нас и хорошо для ИИС. Должен вам сказать, что ближайший год представляется особенно благоприятным. Мы сделали заявку на Виал, и правительство это приняло.
—
— Вам и неоткуда. Мне следовало объяснить. Ревяшки вбухали деньжищ в группу местных компаний, где им сочувствовали, запущенных около десяти лет назад, и никто из нас тогда ничего об этом не знал. И начали приобретать небольшие формуляторы по производству высококачественных стройматериалов, а затем сложили их все и назвали это Виал. К прошлому году Виал контролировал тридцать процентов производства стройматериалов…
— Они были гражданами Денарии или Ревенанта?
— Они доказывали свое денарское гражданство, но правительство аннулировало его, когда открыло заговор по монополизации промышленности и вытеснению истинно денарских предприятий.
Ван заставил себя кивнуть.
— В любом случае, Виал теперь принадлежит ИИС Денарии.
— Понятно. Вы что-то предприняли с изменением руководства?
— Ну… нам понадобятся новые старшие менеджеры. Большинство их было интернировано.
— Тогда я предлагаю не осуществлять сколько-нибудь значительных изменений среди персонала…
Винченцо казался озадаченным.
— Но они сторонники ревяшек. Иначе быть не может.
Ван смотрел прямо в глаза молодому человеку.
— У них тридцать процентов дела. Правительство занялось теми, кого сочло опасными. Если вы избавитесь от кого-то еще, потеряете слишком много как талантов, так и памяти о становлении дела, которой они обладают. Эти люди напуганы. Оставьте их и обращайтесь с ними по-человечески, и они наполнят вам карманы. А если нет, то купленное вами через год не будет стоить и трети того, что стоило раньше, — и он вежливо улыбнулся. — Я знаю, учитывая все, что творилось, с вашей стороны может потребоваться известное политическое искусство, но это как раз та область, где вы сильны… — Говоря так, Ван надеялся, что сможет увести Винченцо от бесполезной мстительности.
Глава 91
Три дня спустя Ван, Алья и «Джойо» покинули Денарию и взяли курс из системы. Перед самым прыжком командир перенастроил двигатели на арджентийский стандарт, изменил ИД и реквизиты.
— Сэр? — спросила Алья.
— Мы держим путь туда, где может оказаться жарко. К Сетиони, одной из окраинных Кельтирских систем. Надо поглядеть, что там творится.
— Вам лучше знать, сэр, — в голосе Альи прозвучали немалые сомнения насчет правильности этого решения.
Посещение одной из Кельтирских систем не было проявлением надлежащей мудрости, особенно если РКС развернули там корабли, но Ван чувствовал, что надо сделать это.
«А ты уверен, что надо?» — спрашивало что-то в нем самом. Он отмахнулся от вопроса и бросил «Джойо» в прыжок.
После обратившего черное в белое, а белое в черное бесконечного мига вечности корабль выбрался в обычное пространство и взял курс в глубину системы. Ван изучил мониторы, ИЭВ и экраны дальнего обзора. Почти через пятнадцать минут он отыскал небольшую флотилию Республики: два линейных крейсера, четыре фрегата и шесть корветов. Два ближайших корвета изменили курс и должны были перехватить «Джойо» примерно через стандартный час. Командир проверил остальные суда. Ни одно не последовало за корветами.