Эффект Этоса
Шрифт:
Самое крепкое выражение, которое досталось Республике, было «глубокая озабоченность», как будто после таких слов бесчинства могут прекратиться.
И Ван достал свою карточку ИИС.
Глава 95
К шестерице на следующей неделе Ван еще выше прежнего оценивал дарования Тристина. Без подробных указаний, приложенных к генератору вспышки, ушли бы недели, если не месяцы, на сборку оборудования и установку его в
И даже с этим руководством, где расписывался каждый шаг, да со снаряжением, разработанным и созданным в модулярной структуре, он трудился по шестнадцать часов в день целую неделю. Не раз и не два ему приходилось призывать Джинко для технической помощи, умудрившись выдать оборудование за аварийную установку генерации энергии вне систем. Хотя сомнительно, что Джинко ему поверил, слишком уж скептически он поглядывал на Вана, но все же воздержался от любых выражений, которые вполне справедливо было бы применить.
Ближе к концу дня тарянин, наконец, вернул спасательный стручок в обычное положение в конце главного грузового отсека «Джойо» и засел там, занимаясь переналадкой системы аварийного сброса.
— Звонок с входящего в систему судна, —известила его корабельная сеть.
— Принято, — он догадывался, кто это может быть.
— Ван… вас почему-то не видно.
— Это потому что я не вблизи сканера, Нинка.
— Где вы?
— В грузовом отсеке, проверяю корабль. Встаньте у другой башни и приходите.
— Буду через тридцать минут.
Ван закончил переналадку и, учитывая, что порядочно вспотел, вернулся в командирскую каюту, где наскоро сполоснулся под душем. Затем натянул чистый костюм и обулся в новые ботинки, после чего заглянул на камбуз. Кофеварка и чайник начали пускать пар, когда у башенного шлюза появилась Нинка. Тарянин поспешил ко входу в корабль и открыл ей люк.
Она взглянула на его влажные волосы и рассмеялась:
— Вы с Дедом Пыхто два сапога пара.
— А что?
— Он терпеть не мог предстать перед кем-то не вымытым и неухоженным.
— В этом нет ничего дурного, не так ли? — Ван запер люк за Нинкой.
— Нет. Это приятная условность. Но в наше время ее нечасто соблюдают.
— Когда этикет исчезает, следом уходит и этика, — сострил он. — Я процитировал Икстона.
— Что-то ваш Икстон понимал.
— Вам чаю или кофе? — спросил тарянин. — Чайник вскипел, кофе готов.
— Кофе.
Ван
Нинка поглядела на Вана.
— Что это?
— Ничего. Просто думаю, как много случилось за последние несколько лет.
— Еще бы, — она помедлила. — Джо сказал, что мне лучше увидеться с вами здесь. И не объяснил, почему. Но сказал, что вы полетели сюда без Альи.
— Он не знает, почему, — ответил Ван. — Просто знает, что я здесь. И что я не привел достаточно убедительной причины. Я не взял Алью, потому что дал ей двухнедельный отпуск, а для того, чем я занят, она мне не нужна. Болтаться же тут просто так ей незачем. Но она здорово понадобится мне позднее.
— Приятно слышать, — сухо произнесла Нинка. — Значит, она понадобится вам позднее. А почему вы здесь?
— Для проверки оборудования и осмотра «Джойо» с Морганом, — все это было правдой.
— Чем дальше, тем больше вы смахиваете на Деда Пыхто, — и Нинка рассмеялась. — Каждое ваше слово правда, а когда я услышу все, сказанное вами, то буду знать не больше, чем когда вы только начинали говорить.
— Вполне возможно. Думаю, в нас есть кое-что общее. Расскажите мне о нем еще.
— Что именно?
— Начните с того, почему Тристин чувствовал именно то, что чувствовал.
— Не знаю. По-настоящему, не знаю. И не уверена, что кто-то мог бы знать. Разве Ультина. Но, судя по тому, что я слышала, она тоже не в курсе, — Нинка попробовала кофе. — Хороший кофе.
— Спасибо. А кто такая Ультина? — Ван еще ни разу не слышал этого имени.
— Его жена. Она была также старшим командующим в Службе. Они поздно поженились, и у них был только один ребенок. Я потомок долгой череды единственных детей и, как и у них, у меня лишь одно дитя.
— Дочь?
— Нет, сын. Учится в Камбрийском университете.
— И тоже станет пилотом Службы?
— Он говорит, что нет.
— Тристин был рядом, когда вы росли?
— Бывал. Но обычно не сталкивался с моим отцом. Он раздражал моего отца.
— Значит, из Десоллов ваша мать?
— Да. Мой отец… ему не нравилось, что мне дали не его фамилию, но было много всякого, что ему не нравилось, — Нинка выпрямилась на сиденье. — Вас что-то гложет, — не спросила, что. А просто посмотрела на Вана.