Эффект зеркала
Шрифт:
– Правда? – Олег недоверчиво изогнул бровь.
– Конечно! Я за этим вас и ищу… – улыбнулся Савчук, и если бы Горовой не читал его личное дело, решил бы, что у опера день рождения. – Только что Алиева задержали в аэропорту Домодедово.
12. В тени новых обстоятельств
Нет, как он только посмел?! Только начал казаться ей приличным человеком – и нате! Запер! Запер, как какую-нибудь шелупонь! Еще и телефон отобрал… А ведь только завертелось самое интересное! Задержали главного подозреваемого,
Да, на Алиева жаловались все. И те, кого он, якобы, убил, и те, кого не успел, благо от нехватки клиенток Айя не страдала и мнений собрала уйму. Она бы не удивилась, если бы услышала, что он забил кого-то до смерти аппаратом для прогревания коленей, но не кирпичом на улице в шесть утра.
В любом случае, взглянуть на настоящий допрос своими глазами было бы страшно любопытно. Первые пару часов Айя ела все, что накупила, твердо вознамерившись не оставить следователю ни кусочка. Накормила до отвала капитана Джека кормом для котят, да и сама шла в уверенном темпе: чипсы с соусом, газировка, йогурт, шоколад… Пока все это не встало комом в районе солнечного сплетения.
Как следует, стукнув себя по месту засора кулаком, чтобы быстрее проскочило, Айя пихнула пакеты с едой под стол и начала искать выход. Нет, не сбегать совсем, мерзкая рожа Вазифа до сих пор стояла перед глазами. Но, во-первых, ей позарез надо было выяснить, что там с Алиевым, а во-вторых, надо было сразу отучить Горового ее запирать. В конце-то концов! Она ради него трогала мертвую старушку, и это было не самый приятный способ скоротать утро! Кто знает, может, теперь странный дар – и есть счастливый билет на выживание? Майор, судя по всему, поверил. Вдруг он теперь захочет сделать ее, Айю, кем-то вроде напарника. Или консультанта. Или лаборанта. Или как они там это называют. И ей будут платить, забудут прошлые косяки… Вазиф не посмеет поднять волосатую руку на сотрудника следственного комитета. Но сначала Горового надо усмирить. Иначе чем дальше – тем хуже.
Итак, выход. Четвертый этаж – высоко. Окно – мимо. Дверь?.. В очередной раз пожалела, что так и не научилась у Лекса искусству взлома. Может, конечно, он и сам только хвастался? Потому что зачем человеку, который «может войти в любую дверь», работать простым карманником? Кое-какие фокусы щипача он ей показал, но толку теперь было от них… Впрочем, эта наука и раньше ее ни разу не выручила. Айе было гораздо сподручнее заговорить зубы и убедить отдать деньги по собственной воле, чем рисковать, выбивая бумажник из внутреннего кармана.
Почти уверовав в свой полный педагогический провал, Айя плюхнулась на кресло с колесиками и закатила глаза… И застыла. Ну, конечно! Зря она, что ли, смотрела кучу американских блокбастеров про воров мирового класса?! Минимум сто тысяч раз она видела, как хитрые герои шныряют туда-сюда по вентиляционным трубам. Чем не гениальная идея?! О, Айя уже видела, как вытянется лицо майора, когда он вернется за ней! Капитан Джек на месте, окна и двери заперты, а ее
Самодовольно хохотнув, поставила стул для посетителей рядом с дверью, аккурат под вентиляционной решеткой. Влезла: квадрат примерно пятьдесят на пятьдесят. В принципе, должна пройти… Только нужна крестовая отвертка. Но разве может быть кабинет мужика, чтобы там нигде не завалялась отвертка?
Рейд по ящикам стола и шкафов занял не больше трех минут, и вот уже Айя, вооруженная инструментом, снова вскарабкалась на стул и сняла решетку. Единственным минусом во всей этой затее оказалось больное плечо: подтягиваться Айя, конечно, умела, но преимущественно на двух руках.
– Ну и что мне с этим делать, капитан? – уныло спросила она у Джека.
Так обидно было сдаваться в шаге от успеха! Ведь каков был план! И все шло идеально: удалось даже справиться с отверткой левой рукой… Нет, она так просто не вернется обратно в камеру. В этот раз он ее запер, а что в следующий? Прикует к батарее? Засадит в клетку? Привяжет к кровати? Вот уж кто тянет на маньяка, так это мистер Не-пачкай-мне-салон-машины.
Айя собрала побольше толстых папок, сложила их стопкой на стул и, балансируя, как канатоходец, влезла на них, время от времени держась здоровой рукой за стену. Голова прошла легко. Внутри поддувало, пахло непривычно. Длинный металлический короб, почти не освещенный, тянулся в сторону, будто кишечник гигантского робота.
Стараясь не повредить плечо, чтобы не словить новых глюков, она сначала просунула руку, потом подтянулась, опираясь на локоть, изогнулась в сторону – и оказалась в трубе по пояс. Жаль, ухватиться было не за что: гладкие металлические стенки. Оставалось всего ничего: толкнуться ногами – и она уже заползет туда целиком… Да, лучше бы сначала выяснить, куда двигаться и как потом вылезать, если решетки прикручены… Но это детали. Даже если она просто спрячется и заставить майора перепугаться не на шутку, будет уже забавно.
С этой мыслью Айя попыталась оттолкнуться, но башня из папок пошатнулась, и раздался грохот, а ноги остались беспомощно болтаться в воздухе.
– Вот блин… – простонала она.
Могла бы – закрыла лицо ладонью, но приходилось изо всех сил упираться в края отверстия, чтобы не сползти вниз. Если она упадет… Если рухнет… Черт, если снова повредит плечо… Либо вообще останется без руки, либо точно станет наркоманом. Боль и без того донимала ее беспрестанно: то становилось чуть легче, то ныло с удвоенной силой, а то на горизонте появлялся майор и начинал ее трясти так, что она теряла сознание. Айе ведь не так много и было нужно: сытно есть, мягко спать, и чтобы ничего больше не болело. И капитан Джек под боком…
Она бы и дальше держалась бодрячком, но здесь, в трубе, ни один живой человек не мог видеть ее лица. В носу защипало, в глазах все поплыло, и Айя душераздирающе шмыгнула. Бесполезно. Остановить лавину теперь никто бы не смог, и по щекам покатились первые слезы.
– Какого черта ты творишь?! – донеслось откуда-то снизу.
Майор! Первой эмоцией была радость. Он вытащит ее! Плечо будет целым! Захотелось даже вскарабкаться на него мартышкой и греться о его большое крепкое тело…
– Я оставил тебя всего на пару часов!!! Что за фокусы?! – не унимался Горовой, и радость сдуло в трубу.