Эхо дефолта
Шрифт:
– Ну-ну? – осторожно спросил Стас, хотя об ответе догадывался, но все равно оказался не прав.
– Раньше я была девушкой без материальных проблем! А теперь у меня есть проблемы, и еще какие!
Нонна села на кровати, скрестив ноги, и поиграла пачкой из-под сигарет.
– Ста-ас! – позвала она через минуту.
– Он здесь, – отозвался Стас.
– Кто здесь? – переспросила Нонна.
– Я, кто же еще, что ты хотела сказать?
– Ну вот, – Нонна укоризненно скривилась, – всю мысль перебил! А я просто хотела
– Спрашивай, конечно.
– Ты ведь возьмешь меня на содержание? Полковники наверняка нехило зарабатывают! А мне только квартиру снять и на жизнь чуть-чуть, зато можешь приходить, когда захочешь! А, Стас!
Стас чмокнул губами и крякнул.
– Я очень-очень серьезно обдумаю твое великодушное предложение, – ответил он.
– Правда обдумаешь? – обрадовалась Нонна.
– Вот те крест! – побожился Стас. – А теперь скажи мне, где самое лучшее место для ловли Саши Ветринова?
– «Харбин»! – быстро ответила Нонна.
Стас поморщился.
– А другого варианта нет?
Нонна молча покачала головой.
– А он частенько даже ночует там, – сказала она. – Как наквасится, так и падает. У него на втором этаже есть кабинетик.
– Надо же, – досадливо произнес Стас. – Ну ты совсем не оставляешь мне выбора! Опять этот «Харбин»!
– Так пошли, а? – Нонна сразу же загорелась новой идеей. – Бли-ин! Точно! – Она соскочила с кровати и, завернувшись в простыню, запрыгала по комнате. – Ура! Стасик, мы идем в «Харбин»! Меня там все знают! Я давно там не была! Пошли, Стасик!
– Не называй меня Стасиком! – проворчал Крячко, натягивая на себя рубашку.
– Да здравствует свобода! – Нонна подскочила к Стасу и прижалась к нему. – Ты меня любишь? – спросила она.
Стас закусил губу, коротко простонал и посмотрел на потолок.
На потолке ответа написано не было. Пришлось промолчать.
Гуров ждал, когда Гранин успокоится, но не собирался делать это весь день.
– Сядьте! – резко приказал он.
Бегающий по кабинету раскрасневшийся Гранин замер, как статуя, задержав в движении руки – они оказались подняты вверх.
– Руки можете пока опустить, банкир! – Слово «банкир» Гуров произнес с таким нескрываемым презрением, что Гранин, чье лицо и так уже было почти свекольным, покраснел или даже побурел еще больше.
– Какие жуткие вещи вы говорите, – простонал Гранин. – Я не вижу иного выхода, как пригласить своего адвоката. Вот!
Гранин бросил на Гурова опасливый взгляд и тут же отвел глаза в сторону.
– А почему вы так разволновались, Вениамин Петрович? – Гуров устроился удобнее в кресле и, услыхав скрип двери, резко оглянулся.
Анна Марковна, сунувшая было нос в кабинет, услышав гуровский рык: «Вон отсюда!» – выскочила, держась за сердце, точнее, за бюст.
– Итак, мы продолжаем нашу дружескую беседу, – Гуров снова повернулся к Гранину.
Гранин
– Вы что-то сказали? – поинтересовался Гуров.
– Я сказал, – с трудом произнес Гранин. – Про адвоката я сказал…
– Хотите адвоката, значит, получите его, – Гуров согласно кивнул. – Однако для этого мне придется принять некоторые меры… Меры, вызванные вашим нежеланием сотрудничать. Собирайтесь!
– З-зачем? – прошептал Гранин.
– Поедем к нам в гости, – объяснил Гуров. – Мне неуютно здесь. Вы бегаете, словно блох из себя вытрясаете. Кричите зачем-то… Движения делаете угрожающие. У нас в главке вы будете вести себя по-другому. На допросы будете приходить с адвокатом, точнее, я его буду приглашать. А в промежутках между допросами будете отдыхать в уютной камере.
– В камере? – Гранин был близок к обмороку. Он схватился за сердце, открыл рот и часто-часто задышал. – Вы сказали «в камере»? О господи!
– Если вы сейчас изобразите приступ, – заметил Гуров, – то мне придется отвезти вас в стационар. У нас там работают неплохие врачи. И обеспечение у них – не как в других подобных заведениях.
– Не надо, – сказал Гранин и убрал руку от груди. – Нет, не надо! – крикнул он. – Я не хочу в ваш стационар! Я хочу домой! Я готов сотрудничать и оказать… как это правильно сказать?..
Гуров молча пожал плечами.
– Короче, я готов, спрашивайте меня, о чем хотите, как хотите… – Гранин подбежал к своему столу и начал наливать из сифона воду в стакан. – Все скажу, мне все равно! – заявил он и уронил стакан, обрызгав себе брюки. Стакан разбился со звоном, а потом еще Гранин наступил на осколки, захрустевшие под его ногами.
Гуров покосился влево. Дверь даже не шевельнулась, очевидно, Анна Марковна больше не решилась рисковать.
– Не разбегайся, прыгай! – сказал Гуров. – Повтори, о чем я тебя спрашивал?
– Об акциях, – со скорбной миной произнес Гранин.
– Какой был ответ?
– Я сказал, что это информация конфиденциальная. – Гранин сжал руки и умоляюще протянул их к Гурову. – Но это и в самом деле секрет!
Гуров показал рукой в кресло напротив себя.
– Ага, – пробормотал Гранин, трусцой подбежал и сел, отдуваясь и вытирая пот со лба рукавом пиджака. Когда ему это надоело, он вспомнил, что у него есть платочек.
Достав скомканный несвежий платочек, Гранин понюхал его, сморщился и все равно им утерся.
– Я слушаю, – напомнил Гуров.
– Ну да, – отчаянно выпалил Гранин, – ну да, пятьдесят один процент акций был у Анатолия Анатольевича. Вот я и сказал!
– А остальные?
– Остальные? – Гранин вытер нос, и дальше уже разговор, сдвинувшийся с мертвой точки, пошел веселее. – Остальные были разделены еще на две части. Тридцать пять процентов – у Лористонова, а тринадцать – у Бурляева. Вот я вам все и рассказал.