Эхо дефолта
Шрифт:
– Дмитрий Олегович поумнее своей сожительницы, он вслух ничего не высказывал, только посмеивался.
– А вам не приходилось слышать, кого Анатолий Анатольевич видел в случае своей смерти наследником? Брата или жену? – задал Гуров один из важнейших вопросов.
– Никогда даже не слышал таких разговоров, – признался Ржевский. – Никогда!
– А сами как думаете?
– Но это же сложно! Как я могу знать?! Конечно, с Мари были сложности, но все-таки она оставалась его женой. С братом были хорошие отношения,
– Логично. Вы слышали про ресторан «Харбин»?
– Это любимое место переговоров нашего президента! То есть, я хотел сказать, бывшего президента. И презентации там часто проходили. Те презентации, в которых руководство банка имело какой-то интерес.
– Ваш босс в этом ресторане мог быть спокоен по поводу отравлений? Если его брат там директор, то его вряд ли отравят? Так?
– Да, но почему вы Александра называете директором ресторана? – Ржевский нахмурился и недоверчиво посмотрел на Гурова, словно подозревая, что тот шутит.
– А разве это не так?
– Я никогда не задумывался об этом. Он постоянно бывал там, когда были и мы, но директор он там или просто один из приглашенных гостей – не знаю даже, как вам и сказать. Просто не знаю.
– Как вы считаете, реальна ли информация, поступившая к нам, что вино, которым был отравлен Анатолий Ветринов, было взято Александром Ветриновым из своего магазина?
– Не знаю. А что, разве в том магазине продают такие дорогие вина? Анатолий Анатольевич пил только что-то выдающееся, штучное, так сказать. Разве такое можно купить в обычном магазине?
– Так заявила Светлана Владимировна, – сказал Гуров.
– Ну, может быть. Не знаю. – Ржевский докурил сигарету и аккуратно положил окурок в пепельницу.
Гуров молчал, напряженно смотря в окно. Подробности убийства Ветринова начали складываться из добытых кусочков мозаики.
Александр Ветринов оказался неплохим собеседником, если привыкнуть к неторопливому книжному разговору, немного заумному, немного скучному, но все-таки занимательному.
Правда, для окончательного примирения с существованием такого собеседника нужно еще обладать некоторой долей мазохизма.
Стас себя мазохистом не считал, поэтому, когда Александр начал подробное изложение истории происхождения китайской кухни и через сорок минут дошел только до эпохи Сражающихся царств – а это было хрен знает когда, – Стас прервал научную лекцию удивленным возгласом:
– Ребята! – Посмотрев в сторону Нонны, Стас куртуазно поправился: – И девушки! А не выпить ли нам за здоровье? То есть, я хотел сказать, за знакомство!
Никто не возразил.
– Помнится, читая в детстве книжку про барона Мюнхгаузена, я вычитал про сногсшибательное китайское вино, из-за которого барону султан какой-то там чуть голову не отрубил кривым ятаганом. Такой начался ажиотаж от этого напитка.
Александр, услышав вопрос, неуверенно закусал себе губы.
– Понимаете, Стас… – промямлил было он, но Нонна его перебила.
– Стас, – со знанием дела сказала она. – Саша сейчас предложит тебе жутко полезную для здоровья и потенции водку «Дацен» с заспиртованной змеей, но ты не соглашайся. Мне почему-то кажется, что проблемы потенции тебя волновать не должны, – добавила она на полтона ниже.
– Со змеей? – переспросил Стас. – Ну вот, опять какие-то извращения! А нельзя попроще, Саша?
Александр Ветринов вздохнул.
– Китайская культура настолько специфична, что…
Нонна, снова захватив всеобщее внимание, не собиралась его выпускать:
– Культура – это самое главное, что есть в человеке! Я все это прекрасно знаю, не один месяц выслушивала! Поэтому давайте просто выпьем хорошего вина и этим удовлетворимся, ладненько? И, кстати, Саша, Анатолий, если он нас сейчас видит, – Нонна при этих словах взглянула на потолок, где медленно колыхалось красное полотнище с набором золотых иероглифов, и зачем-то подмигнула этому полотнищу, – Анатолий одобрил бы только вино и ничто больше. Есть что-нибудь достойное?
– Есть, – признался Саша и помахал рукой официантке. – Я заказал для Толи неплохие варианты, но судьба распорядилась иначе.
Официантка подошла, и Александр попросил ее принести отложенные три бутылки.
– Вас следователь еще не вызывал? – спросил Стас у Александра.
Тот покачал головой.
– Не считают нужным, наверное. А что, – он наклонился к Стасу и понизил голос: – Это же получится международный скандал, как я понимаю?
– Чего ради? – удивился Стас. – Что вы называете скандалом?
– Ну как же. – Александр слегка покраснел от волнения и зачесался. Сперва он почесал левую ладонь, затем правую, потом потер их. – Как я слышал… мне сказали… В общем, Анатолий отравился вином. А оно было импортировано.
– Отравился вином, – согласился Стас. – А кем оно было завезено?
– Ах вот как… – пробормотал Александр. – Импортер будет отвечать! А это скорее всего наши ребята.
– Кто такие? – небрежно спросил Стас.
– Так откуда же я знаю! – инфантильно произнес Александр. – Если бы я знал, то…
– То что бы вы сделали? – улыбнулся Крячко. – Вменили бы им счет за моральный ущерб?
– Ну зачем вы так? – Александр укоризненно поджал губы и взглянул на Стаса с осуждением. – Я предупредил бы Анатолия заранее, что у них брать не нужно. Я знаю хороших поставщиков таких вин. Их всего два в России, и один еще есть на Украине, или, как сейчас говорят, «в Украине». Вся повседневная политика Украины есть барахтанье в густом бульоне постколониального мышления. Ведут себя, как зимбабвийцы после обретения независимости.