Эхо времен

Нортон Андрэ

— У нашей экспедиции простого итога тоже не предвидится, — чуть насмешливо отозвался Михаил.

— Пока что вообще об итогах говорить не приходится, — парировала женщина.

Никулин негромко рассмеялся и надолго умолк. Они поравнялись с выходом из станции, почти целиком заросшим растениями, которые напоминали папоротники. Пробравшись по толстому слою мха сквозь колючие кусты, трое спутников протиснулись между нависшими стеблями лиан.

Скорее всего, летуны никакого представления об этой станции не имели, а если и имели, то ею не пользовались.

Эвелин, несмотря на кромешную темноту, поняла, что они — первые, кто попал сюда этим путём за несколько веков.

Русский настроил свой фонарик таким образом, чтобы он светил тоненьким, точечным лучом. Затем он осторожно прибавил мощность, а потом выключил фонарь. Во внезапно наступившем мраке Эвелин заморгала, но мало-помалу её глаза начали привыкать к темноте — что бы ни успел разглядеть Михаил, этого хватило для того, чтобы он сумел сориентироваться на местности, но он-то привык перемещаться по джунглям среди ночи. Риордан была рада тому, что может просто послушно следовать за ним.

Через некоторое время они оказались на каменном карнизе, который некогда явно представлял собой дорогу. По ровным участкам, где в трещинках пробивались вездесущие растения, идти было легче.

Дорога вилась по склону прибрежного утёса. Обогнув скалу, спутники неожиданно увидели внизу пляшущие огни.

Слишком поздно они расслышали шелестение больших крыльев. Эвелин запрокинула голову и увидела пять тёмных силуэтов, пикирующих прямо на них.

Рука Никулина метнулась к кобуре, но расстёгивать её и доставать оружие он не стал. Эвелин расставила руки в стороны, чтобы удержать равновесие. Она чувствовала, как хлынул в кровь адреналин, и из-за этого на миг забылись головная боль, слабость и усталость.

Росс замер.

— Тихо, — сказал он. — Ждём.

Михаил быстро кивнул. Видимо, он принял такое же решение.

Пятеро крылатых созданий окружили их. Одно из них указало вниз. В смутном желтоватом свете можно было разглядеть лицо с острыми чертами и голубоватой кожей. Существо явно нервничало.

Оно разжало губы и заговорило — Риордан услышала поток бессмысленных не йилайлских слов и стала гадать, что же это могло означать. Как ни странно, в речи было что-то смутно знакомое.

А потом Никулин ахнул.

Росс посмотрел на него. У Эвелин сердце ушло в пятки.

— Что? — хрипло проговорила она.

— Этот язык, — осипшим голосом выговорил Михаил. — Это… это… это русский.

Глава 25

Гордон увидел лежащую на земле Сабу.

Кроме неё, в пещере больше никого не было. Камешки шелестели и скрежетали под подошвами ботинок археолога, когда он сбегал по потрескавшимся каменным ступеням.

Эфиопка лежала совершенно неподвижно. Эш заметил, насколько она исхудала.

— Саба, Саба, — выдохнул Эш и опустился рядом с ней на колени.

Он прикоснулся кончиками пальцев к её шее и несказанно обрадовался, ощутив биение пульса. Пульс оказался слабым и частым, но ровным.

Женщина глубоко судорожно вдохнула

и распахнула глаза.

Она изумлённо уставилась на археолога. Её чёрные глаза отражали странный резкий свет, заливавший пещеру.

— Саба.

— Гордон? Ты настоящий? — призрачным шелестящим шёпотом спросила она.

— Да. — Он сдавленно рассмеялся. — Ты рацию не выключила. Вот уж был концерт, так концерт.

— Значит, все это действительно было наяву?

— Ну, я-то слышал настоящие звуки — но пока непонятно, слышали ли мы с тобой одно и то же. Помочь тебе?

— Да. Пожалуйста.

Женщина протянула американцу руку.

Он наклонился и обнял её за плечи. Какой лёгкой она оказалась!

Археолог распрямился, поднял Мариам — и понял, что силы у него далеко не те, что прежде.

— Я смогу идти, — пробормотала она. — Ты только меня поддерживай.

Эш опустил музыковеда так, что её ступни коснулись пола, и они вместе медленно пошли вверх по ступеням. Довольно скоро оба уже тяжело и часто дышали.

Через какое-то время профессор знаком попросила Гордона остановиться. Они рядышком уселись на ступеньку. Эш отстегнул от пояса флягу с водой, и они жадно напились.

Саба прижалась головой к шершавой каменной стене. Лицо у неё осунулось, но взгляд был настойчивым и тревожным.

— Как ты сюда проник?

— За последние пару недель я обнаружил не меньше трех мест, где можно обойти здешних зелёных стражей, — невесело усмехнувшись, сообщил археолог. — И ещё я выяснил, что это здание снабжено системой туннелей, по сравнению с которой подземка Нью-Йорка показалась бы элементарно простой. Так вот, эти туннели я исследовал рано по утрам. Даже комнату твою разыскал. Теперь я, кстати, намерен отвести тебя туда — если тебе не кажется, что моё присутствие для тебя опасно.

Мариам опустила голову, её взгляд стал отстранённым. Эш с опаской наблюдал за ней, надеясь, что она снова не лишится чувств. Но вот профессор заморгала, увидела Гордона и вяло улыбнулась.

— Нет. Ничего страшного не будет.

Эш ни о чем не спросил её. Он умел быть терпеливым.

Когда женщина сочла, что может идти дальше, она кивнула, и напарники снова пошли вверх по лестнице. Наверное, со стороны они сильно напоминали двух подвыпивших матросов.

— А на самом деле… не так далеко… как я думала, — задыхаясь, выговорила музыковед, когда они добрались до верхней ступеньки. Им пришлось тем не менее немного постоять, чтобы она отдышалась.

Саба попила воды, глубоко вдохнула и выпрямилась, после чего они пошли к её комнате.

Рядом никого не оказалось. Мариам протянула руку, прикоснулась к серебристому квадрату возле двери, вход открылся, и они переступили порог. Включился свет — обычный, яркость и спектр которого были каким-то образом приспособлены для человеческих глаз.

Эш подвёл напарницу к узкой кровати, она с радостью села, а потом улеглась на спину.

— Мне так много надо рассказать, — выдохнула она. — Вот только отдышусь — и расскажу.