Элдрич
Шрифт:
Жрица подняла мертвое тело птицы и вылила кровь на Алеисию, произнося новые заклинания. Затем она опустилась на колени рядом с Алеисией, и мое сердце забилось в груди, когда я увидела, как она выливает флакон с пестрой жидкостью в рот моей сестры.
Тело Алесии дернулось, и ее глаза широко раскрылись, обнажив черные зрачки, пока она лежала, корчась в судорогах и давясь.
– Алесия!
– Я бросилась к ней, но двое ливерийских мужчин встали передо мной.
– Отойди, или я превращу тебя в прах!
Ни один из них не выглядел обеспокоенным,
– Ты не прикоснешься к ним ни пальцем, — небрежно сказала жрица, поднимаясь на ноги. Мужчины отошли в сторону, а она отступила назад, пока не оказалась рядом со мной.
– Что ты с ней сделала?
– Я не могла отвести взгляд от сестры, мои мышцы дрожали, когда я видела, как ее глаза закатываются. Кровь сочилась из уголков ее рта и стекала из носа.
– Твоя кровь. Наша кровь. В ней течет ихор богини.
Глаза Алесии резко закрылись, и ее тело снова замерло.
– Смерть очищает.
Стены как будто сузились, и грудь сдавило.
– Ты убила ее?
– Если Морсана не нуждается в ней, она вернет ее.
Нить, держащая меня в себе, натянулась и стала тонкой. Еще туже.
Хлоп.
Я резко обернулась к женщине рядом со мной и схватила ее за горло, даже не осознав, что делаю.
– Я убью тебя!
– Ярость внутри меня впилась в мои мышцы и кости так глубоко, что я даже не заметила, как отец и двое ливерийцев оттащили меня от той женщины, пока один из них не схватил меня за волосы. Даже когда нас разняли, я все равно хлестала по ней, жаждая вырвать ей глаза из орбит.
Странный щелкающий звук пробился сквозь красную пелену, затуманившую мои глаза.
Мужчины отпустили меня, и я обернулась, чтобы увидеть, как из рта Алесии вылезает что-то черное. Нога. И еще одна. Тело паука пробежало мимо ее губ по полу.
– О, боже!
– Непрекращающееся биение моего сердца гремело в ушах, заглушая звук этого щелканья, и я наблюдала, как из ее рта выползают еще два паука.
Вороны, кружившие над головой, пикировали вниз, схватывая их с пола.
Пожирали их.
Из ее рта вылезали все новые, и к остальным присоединялись новые вороны, съедая пауков, прежде чем те успевали убежать.
Пока, наконец, больше ничего не стало вылезать и птицы вернулись на свои насесты.
Бледное тело Алеисии не шевелилось. С закрытыми глазами она выглядела так, будто мирно спит, если бы не то, что ее грудь не поднималась и не опускалась в такт дыханию.
– Она мертва.
– Да. Бог не желает обитать в трупе.
– Она моя сестра!
Жрица встала передо мной.
– И ты подождешь, чтобы увидеть, что Морсана решит для нее!
– Мэйвит? — раздался слабый голос, и я посмотрела мимо женщины, стоящей у меня на пути, и увидела Алеисию, сидящую прямо и оглядывающуюся по сторонам.
Слезы затуманили мне глаза, облегчение было настолько невыносимо сильным, что сначала я не могла пошевелиться.
Жрица улыбнулась мне в ответ, приподняв одну бровь.
– Похоже, богиня приняла
– Где мы?
– Ее глаза были первым признаком того, что что-то изменилось — они казались ярче, такими, какими всегда сияли, когда мы были моложе. Болезненная бледность, к которой я привыкла на ее щеках, сменилась здоровым румянцем.
Это была она.
Моя сестра.
Та, которую я помнила.
– Алейсия.
– Я бросилась к ней и опустилась рядом.
– Как ты себя чувствуешь?
Она посмотрела на себя, подняв руку, где грязь покрывала ее кожу.
– Ну, несмотря на то, что я выгляжу, будто выползла из могилы, я чувствую себя хорошо?
Я усмехнулась.
– Ты что-нибудь помнишь?
Схватив брови, она на мгновение устремила взгляд вдаль.
– Я помню… церковь. И существ, вылезающих из-под земли.
– Ничего после этого?
Темнота застилала ее глаза.
– Было еще что-то. Сны. Кошмар, но… мне кажется, я видела это раньше.
– Что это было?
Слезы затуманили ее круглые, испуганные глаза.
– Дерево. Ужасно изуродованное дерево в лесу.
– Она уставилась вдаль, словно смотрела на него прямо сейчас.
– И внутри него было чудовище.
– Страх в ее глазах сменился рассеянным взглядом.
– Четыре, три, два, один, один, два, три, четыре.
– Что это? Что ты считаешь?
– Морос… он отвел меня к тому дереву и отдал пауку, который обмотал меня своими паутинами.
– Алеисия вздрогнула, отводя взгляд, ее руки дрожали на коленях.
– Мне было так страшно. Я прислушивалась к его движениям. Когда его ноги бренчали по паутине. Раз, два, три, четыре, четыре, три, два, один. Как он ходил по тонким нитям. Я чувствовала… какую-то связь с ним. Как будто он двигался внутри меня.
– Ты сказала, что Морос отвёл тебя в свой особняк.
Стиснув глаза, она покачала головой.
– Простите, я не могу вспомнить отдельные фрагменты того, что я тебе рассказала. Бывали моменты, когда я была абсолютно в ясном уме, а потом меня охватывала какая-то тьма. Она говорила со мной голосом, которого я не узнавала.
– Взгляд в ее глазах помутнел, словно она погрузилась в раздумья.
– Она заставляла меня. Я не могла понять, были ли моменты ясности сновидениями, а я все еще застряла в том ужасном дереве.
– Но ты сбежала.
Ее глаза блеснули, когда она кивнула.
– В паутине образовалась брешь. Мне удалось прорваться. Я побежала. Из дерева. Сквозь тьму. Старая ведьма нашла меня на опушке леса.
– Она поместила тебя в ту кладовую не просто так, верно?
Сжав губы, Алисия опустила взгляд и кивнула.
– Боюсь, что да. Как я уже говорила, у меня были… приступы. Я ничего не помнила, но просыпалась, и она показывала мне, где я поцарапала ее или пыталась напасть. Однажды я оставила ужасный синяк на ее шее, когда пыталась задушить ее.
– Она поднесла дрожащую руку ко рту.
– О боже, это было что-то ужасное. Я делала ужасные вещи, — ее голос дрогнул от паники.