Элдрич

Лейк Кери

Его ноги несли его к ней по собственной воле.

– Зевандер! Прошу! Проснись!

ГЛАВА 67 МАЭВИТ

Зевандер задыхаясь проснулся и вскочил, заставив меня отскочить на шаг назад.

Жрица отдернула руку,

стоя на коленях рядом с ним. На ее пальце остались следы порошка «вивикантем, - который она поднесла к его носу, чтобы он вдохнул его.

Расширив зрачки, он огляделся, несомненно, осматривая незнакомое окружение, а затем его дикий взгляд остановился на мне. Он резко поднялся с постели и, выпустив рычание, притянул меня к себе, прижав меня к стене вытянутой рукой. То, как дрожала его рука, говорило о том, что он испытывал и боль, и тревогу.

Я осторожно положила руку ему на плечо, побуждая его опустить руку.
– Все в порядке. Мы в безопасности.

Он развернул меня перед собой, его глаза лихорадочно осматривали меня, а руки — нежные, но быстрые — скользили по моим рукам и шее.

– Я в порядке, — сказала я, схватив его за запястье.
– Просто несколько синяков от обломков, и все. Немного болит голова.

Он снова оглядел комнату, несомненно, оценивая, со сколькими охранниками ему придется сражаться, если я ошибалась.
– Как мы сюда попали?
– В его голосе слышалась резкая хрипота от недостатка воды.

– Кареты. По сути, клетки, но они не враждебны. Они лечат раны всем.
– Я положила обе руки ему на щеки.
– Как ты себя чувствуешь?

Словно не желая отрывать взгляд от остальных в комнате, он лишь быстро взглянул на меня.
– Нормально.

Кивнув, я улыбнулась.
– Она ввела всего чуть-чуть вивикантема. Сказала, что слишком много будет токсично.

Наклонив голову ко мне, он посмотрел на нее из-под нахмуренных бровей — взгляд был твердым, угрожающим.
– Кто она?

– Эритания, — ответила жрица сама за себя.
– Добро пожаловать в храм Кровенрок. Мой дом. Деревня называется Рейтмайр.

Зевандер поднял подбородок.
– Ты говоришь на никстероси.

– Я говорю на ливерийском. А ты говоришь на ливерийском с очень ярко выраженным никстеросийским акцентом.
– Она усмехнулась, но выражение лица Зевандера оставалось, как обычно, крайне раздраженным.

В очередной раз я почувствовала себя сбитой с толку из-за отсутствия различия.
– А что ты слышишь, когда говорят Алейсея или отец?

– Вонковян, — сказал Зевандер, не отрывая глаз от Эритании.

Все еще убежденный, что слышу один и тот же язык, я задумалась над этим.
– И ты знаешь, как на нем говорить?

– Да, моя мать называла его романтическим языком. Мертвым языком.

Я вспомнила, как он однажды говорил мне, что знаком с ним.

– Так получилось, что я тоже свободно владею фонковяном. Здесь нас несколько таких, — добавила жрица.

Странно, что я сама этого не заметила.
–

Почему я не могу различить разные языки? Для меня они все звучат одинаково.

– Язык — это условная вещь для богини. Неуклюжая человеческая конструкция. Или магическая, если хочешь. Ты — Васмора, и поэтому тебе не нужен перевод из одной формы слова в другую.
– С трубкой между губами Эританья сделала еще один затяжку, втянув щеки. Белые струйки дыма неспешно вились вверх.

– Но был один язык, который я не поняла.
– Я нахмурилась, пытаясь вспомнить его название.

– Примириа, — ответил Зевандер, его взгляд все еще метался между жрицей и ее стражниками.

Улыбаясь, Эритания кивнула.
– Ах да. Древний язык. На нем говорили ранние эфирийцы, когда они не хотели, чтобы боги знали их мысли. Секретный язык.
– Она махнула рукой в сторону Зевандера.
– Раз он уже на ногах, позвольте мне показать вам, где вы будете спать.

– Спать? — спросил Зевандер.

– Да, скоро стемнеет.
– Она кивнула в сторону окна позади нас, за которым сумерки опустились на гору.
– Мы будем праздновать наш Зимний Сонмиал, прежде чем отвести вас к вейну.

Зевандер не ответил на это. Возможно, он подумал, что она хотела показать нам там вивикантем. Я хотела поговорить с ним наедине о том, что она бросила мне вызов, поэтому тоже не стала отвечать.

– Где мой меч? — спросил он.

Конечно, он заметил отсутствие оружия.

— Все оружие, которое мы смогли собрать, отнесли в ваши спальные покои, — сказала жрица, махнув нам рукой в сторону двери. — Пойдем?

По дороге к двери я заметила, как Корвин подбирает с стола маленькую аптекарскую баночку, а ливерийцы улыбаются ему, и я коснулась руки Зевандера, заставляя нас остановиться. — Один момент, — сказала я и пересекла комнату, направляясь к Корвину.

Когда я подошла, он обернулся и опустил взгляд.
– Прими мои искренние извинения, Мэйвит.

Нахмурившись, я с недоумением наклонила голову.
– Извинения?

Тем не менее, он не смотрел мне в глаза.
– За то, что оставил твою сестру в церкви. Она была… не в себе и… ну, она меня немного нервировала, когда у нее потемнели глаза. А ее странное счет и царапание земли были немного пугающими. В какой-то момент она даже пыталась меня укусить. Но, несмотря на это, с моей стороны было слабостью убежать. Я не должен был уходить.

Мое выражение лица смягчилось, и я улыбнулась.
– Корвин, ты спас нам жизнь. Спас лошадей. Остался рядом с моим отцом. Ты далеко не слабак.
– Я взяла его руку в свою, и он поднял взгляд.
– Ты смелее, чем думаешь. Спасибо.

Сжав губы, он кивнул.
– Спасибо за твою интересную… руку…» Он вытянул ладонь, словно демонстрируя.
– Костяной хлыст. Падающий на землю. Это было невероятно. И смело.

Я слегка сжала его руку и улыбнулась.
– Жрица проводит нас в наши спальные помещения.