Елена
Шрифт:
— Будем радоваться вместе с вами. И еще, наверно, даже больше вас, — сказала Ивченко. — Будем радоваться тому, как правильно и мужественно воспринята критика и как хорошо и умело трудится человек.
Ольга замолчала. Шура поставила на стол закуски. Завязался общий разговор. Неожиданно зазвонил телефон.
— А где же ей быть? Конечно, у нас, — добродушно ответил кому-то Коржов. — Как себя чувствуете? И мы, спасибо, тоже отлично. Жаль, Саша, что не приехал.
Елена услышала взволнованный голос:
— Как ты, моя Аленушка?
— Все хорошо. Наверное, послезавтра приеду. А ты как? Что-нибудь случилось?
— Пока все по-старому, без перемен, — соврал Саша. Ему уже сообщили устный приказ: быть готовым к выходу в море. — Ну я рад, что все хорошо, — взволнованно сказал он. — Будь здорова, моя родная. Целую.
На сердце у Елены стало тревожно. Она интуитивно почувствовала, что Саша чего-то не договаривает. Но сказать не решалась. Да и тешилась надеждой: показалось.
— Муж беспокоится? Заботливый, видать, мужик, — пробасил Смирнов.
— Золото он у нее. Высшей пробы, — подняла большой палец Шура.
— У меня к вам просьба, Константин Алексеевич, — проговорила Ивченко, не желая откладывать разговор на завтра. — Извините, что за накрытым столом. Но дело есть дело, за этим и приехала. Газете нужна ваша статья о сегодняшнем дне коржовцев, их планах, обязательствах, ну и в поддержку предложений Чабаненко.
— А мы такую уже, как могли, сочинили, — подмигнул Коржов. — Ваш главный звонил, просил. Вот и все авторы тут. Только великовата очень. Но ты сама знаешь что к чему.
— Конечно, — обрадовалась Лена.
Утром она все прочитала и попросила немедленно отвезти ее домой.
…На письменном столе лежала записка: «Аленушка. Когда ты приедешь мы будем уже далеко в море. Отходим сегодня в пятнадцать. Береги себя. Извини за все. Верю, люблю. Целую миллион раз. Твой Саша».
— Саша, Саша, где же ты? Уехал, не попрощавшись со своей Аленушкой, — тихо сказала Елена. Она взглянула на часы и выбежала из квартиры. Может быть, еще успеет… По дороге удалось остановить такси.
— Скорее, пожалуйста, скорее, — подгоняла она водителя, — скорее…
Но когда, преодолев с десяток километров, машина примчалась к морскому порту, судно уже отошло. Лена, перепрыгивая через ступеньки лестницы, бежала к берегу. Саша увидел ее и, отчаянно жестикулируя, что-то прокричал. Но слов не было слышно. Лена махала ему рукой. Долго еще был виден уходящий в открытое море корабль…
Разбитая, уставшая Ивченко вернулась домой. Не раздеваясь, не включая свет, легла
Елена разделась, умылась и, ежась от ночной прохлады, накинула на себя халат. Затем решительно вынула из портфеля тетрадь и села за стол. С интересом читала и редактировала рукопись Коржова. Сколько глубоких мыслей, обобщений! Ивченко правила, переписывала отдельные фразы, стараясь сделать их более доходчивыми и доступными…
Новый день все увереннее вступал в свои права. Выше поднялось солнце, заглядывая в окна домов, усилилось движение транспорта и пешеходов, открылись продовольственные магазины, столовые.
Елена работала увлеченно. В такие моменты она отключалась от внешнего мира: ни уличный шум, ни телефонные звонки не отвлекали ее.
— Пять минут трезвоню. Доброе утречко. Я не разбудил? Вот и отлично. В десять часов вас приглашает к себе Григорий Петрович. Есть важные новости по сельскому хозяйству.
В одиннадцать часов Елена вышла из кабинета первого секретаря обкома. С минуту постояла в приемной, затем легко спустилась вниз, и вышла на залитую солнцем площадь.
Рабочий день индустриального города был в разгаре. На новом заводе завершили подготовку к сдаче самого большого в стране рудовоза, на другом — закладывали рыболовный траулер, в открытом море начало первые исследования научное судно. Дорожные машиностроители приступили к изготовлению очередной партии бульдозеров, радиотехники, трикотажники, парфюмерщики отправляли в разные точки планеты свою продукцию. Город жил, город работал, незримо связанный со всей республикой, страной, миром.
Из окон редакции вырывался, хоть и приглушенный настенной обивкой, треск телетайпов и пишущих машинок. В отделах и секретариате готовили очередные номера местной газеты. Они расскажут и о самом большом рудовозе, и о траулере, носящем имя легендарного литовского воина, и о научном судне, о людях, отличившихся на заводе, В колхозе, на ферме, конструкторском бюро, об интересном опыте, рожденном в соревновании. Они заинтересуют читателя новыми именами, заставят призадуматься над статьей на морально-этическую тему, улыбнуться и одновременно ополчиться против «героя» фельетона.
Готовится номер газеты. Ее читают. Ее любят, ее ждут. Может быть, ждут и эту статью, которую несет Елена в портфеле. Наверняка ждут! И она, ускорив шаг, свернула в небольшой переулок. Там ее любимая работа. Там редакция.