Элла
Шрифт:
Гунтарсон проследил за ее взглядом.
— Это всего лишь Элла. Она не нарочно, просто она перенапряглась.
Пачка «М+М's» пролетела между их плечами и ударилась, будто взорвавшись, о стекло; конфеты рассыпались по приборной панели. Визг стал громче и запульсировал.
— Мне всё равно, нарочно это или нет, — пилот стянула с себя наушники. — Я с ней не полечу!
— Если вы хотите, чтобы завтра у вас все ещё была работа — полетите!
Раздался звук, похожий то ли на удар, то ли на громкий хлопок — и кокпит сотрясся, как будто по нему ударил сильный
— Ни в коем случае, мистер Гунтарсон! И не ждите, что я полечу в таких условиях!
— Элла — ваш начальник. Вы не можете отказаться!
— Ради её безопасности, также, как ради своей, да и вашей тоже — я должна быть уверена в том, что приборы исправны.
Гунтарсон повысил голос, перекрикивая усиливающийся звук:
— Это ваш последний шанс! Предупреждаю!
Горсть мелких камней загрохотала по дну машины, а в дверь влетел небольшой булыжник. На секунду в кокпите стало тихо, а потом по нему ударил еще один камень — с силой, достаточной, чтобы осталась вмятина.
— Ну, все, хватит! Никогда в жизни не видела ничего подобного! Я выхожу, и не вернусь до тех пор, пока вы — оба! — не уберетесь отсюда. Вон из моего вертолета, пока вы его не доломали!
— Отлично! Я вас предупреждал! — Гунтарсон практически вытолкнул Эллу из двери, и спрыгнул сам. — Вы никогда больше не будете летать! Я отзову вашу лицензию! Вас отстранят от полетов — думаете, мне не под силу это устроить? Да раз плюнуть! Мне одного щелчка хватит! — и он для убедительности прищелкнул пальцами.
— А почему бы ей не полететь своим ходом?! — выкрикнула в ответ пилот, пытаясь выправить вмятину на своем драгоценном вертолете.
— Ну, ты еще попляшешь! Я тебе покажу! — Директор размашисто зашагал к дому, сжимая сумку Эллы левой рукой, а правой указывая на Стюпота: — Ты! Вызови машину! Мы уезжаем. Шевелись! — Повернувшись к Элле, рыскавшей по лужайке в надежде все-таки отыскать Пушарика, он предупредил: «И лучше бы это действительно было не нарочно!»
Вопль, который будто облако висел над ней, внезапно рванулся в воздух и метнулся, как удар кнута, к дому, от него через лужайку к внешним стенам. Он расколотил оконные стекла, осыпая дождем осколков подножия стен, от него трескались объективы камер и очки. Фотографы на своих лесенках, воронами обсевшие периметр дома, всё равно что ослепли. Сквозь их камеры невозможно стало ничего разглядеть. Но это уже не имело значения! Они получили свои вожделенные фотографии Эллы — первые за много месяцев. Они получили фотографии Питера Гунтарсона, озлобленно тычущего пальцем в «своего маленького ангела». Такие фото облетят мир как молния. Они стоили и годичного ожидания, они стоили даже зарплаты за три года!
Больше никто ничего не ждал. Папарацци уже звонили со своих мобильных телефонов в отделы новостей, одновременно сгружая оборудование на задние сиденья своих машин. Никто не остался посмотреть, как Гунтарсон и Элла выскользнули из ворот и помчались через подвесной мост в «Бентли» с тонированными черными стеклами.
Глава 39
Два
Она разбила все стекла в квартире, где они находились, одно за другим. Не намеренно — никогда ничего не делалось намеренно во время таких приступов ярости. Если бы она разбивала их кулаками, он мог бы ее остановить. Но стекло просто взрывалось, панель за панелью, осыпая острыми осколками каждое парчовое кресло, каждую кровать с балдахином, каждый затейливый коврик и каждый мозаичный пол во всех восьми комнатах по очереди — а она этого, казалось, даже не замечала, хотя стекла лопались с таким грохотом, словно разрывались гранаты.
Внизу собирались толпы — поглазеть на пентхаус на восьмом этаже. Прибыли полиция, машины «скорой», и команда саперов, решив, что сработала бомба, заложенная террористами. Они настаивали на эвакуации людей из здания, и ворвались в квартиру в полной защитной амуниции. Что же они обнаружили? Хнычущую, сжавшуюся в кресле Эллу.
Полицейские испытали все сразу: и благоговейный страх, и недоумение, и подозрения. Они увидели, что стекло никого не ранило, увидели беспомощную и несчастную Эллу и в конце концов удалились, хотя и с большой неохотой.
Темные провалы выбитых окон, и толпы, собравшиеся вокруг здания — вот что вышло из секретного, анонимного убежища, подготовленного Гунтарсоном!
Стюпот, согнувшись, подбирал с пола в ведро осколки. Ему выпало сопровождать Директора и Эллу в Израиль. Прочие ученики должны были оставаться в Бристоле, пока строится новый Центр Эллы. Стюпота выбрали неспроста — Директор чувствовал, что Элла ему доверяет, но большую роль сыграло и то, что он попался Гунтарсону на глаза как раз в тот момент, когда тот принимал решение. К тому же у него еще и паспорт оказался не просрочен…
С того момента, как «Бентли» вырулил за пределы огороженной территории вокруг дома, неистовый разгул неконтролируемых феноменов вокруг Эллы всё набирал силу. Как будто из ее маленького чемоданчика выбирались и один за другим взлетали в воздух проказливые демонята. Директор снова и снова приказывал ей обуздать их, а она только продолжала твердить, что и сама хотела бы этого. Элла, подавленная и напуганная, сидела, боясь шевельнуться, на заднем сиденье лимузина — а явления вокруг нее становились все разрушительнее.
Появляясь ниоткуда, над их головами со свистом пролетали предметы, чтобы вновь исчезнуть неизвестно куда. Стюпот вцепился в свое сиденье, закрыв глаза и истово молясь, а салон наполняли странные звуки: треск разрываемой ткани, бессмысленные голоса, звон бьющегося фарфора… Портативный телевизор включался и выключался, и снова включался и выключался… От приборной панели отлетела с мясом выдранная планка из дерева грецкого ореха. Водитель наотрез отказался оглядываться и разговаривать с пассажирами; добравшись до «Хитроу», он попросту сбежал, бросив на стоянке машину стоимостью 250 000 фунтов.