Эллингтон
Шрифт:
– Нет, но с этой части города придётся идти в обход, минут пятнадцать.
– Я провожу тебя, потом попрошу, чтобы меня забрали.
– Хорошо.
Учитывая марафон в пару километров, придётся ползти.
Мы продолжили путь по набережной. Слева небольшая улица, которая служит границей города и переходит в просторы и бесконечные леса. Йорк не мегаполис и здесь не встретить здания выше пяти этажей. Улицы освещает тёплый свет фонарей, а навстречу проходят только дамы с маленькими собачками, парочки, школьники
Наверное, со стороны кажется, что мы тоже наслаждаемся прогулкой.
Кайл смотрел на другую часть города, которую отделяет от нас река. Он был спокоен, а я не знала, стоит ли нарушать молчание. После разговора о повстанцах он помрачнел и сменил тему. Я вспоминала, о чём мы говорили перед тем, как прогремел взрыв. Но после пережитого, сложно восстановить цепочку событий.
– Впервые нахожусь на такой спокойной и тихой улице. Мой город живёт в быстром ритме круглыми сутками.
– За это Йорк вызывает восхищение и в то же время осуждение.
– Почему осуждение?
– У этого города есть потенциал, но он не развивается и живёт старыми порядками. Конечно, Грегори вкладывает средства в образование, медицину, но не в инфраструктуру. Отказывается расширять границы, строить современные здания и огромные бизнес-комплексы. А люди хотят, не знаю… современности, что ли.
– Правда, что молодёжь, получив профессию, уезжают за границу?
– Каждый стремится к этому. Все мои сокурсники только об этом и говорят. Здесь не хватает места для развития. Люди не могут расширять свой бизнес, а труд профессионалов не оплачивается по достоинству. В этом причина осуждения. Город не расширяется, населения больше, рабочих мест меньше.
– И как Грегори решает эту проблему?
– Платит больше пособий.
– Ты же сказала, что профессионалы не получают достаточно.
– Как видишь, те, кто работает на одном месте, в одной должности и не собирается ничего менять, будет получать то, что причитается и жить в достатке. Какой толк ему жаловаться? А те, кто хочет постоянно расти и строить карьеру, получают копейки. У них не отбить этого желания. В итоге те, кто готов восставать уезжает, а кого можно подкупить помалкивает.
– Интересная политика у Грегори.
– У меня двоякие чувства от этого. Иногда восхищает, а чаще просто ухожу из дворца, чтобы не высказать лишнего.
– Ну а ты, на кого учишься?
– ИТ-специалист. Компьютеры, программирование.
– Да ладно?
– В смысле? – заулыбалась я.
– Нет, я, конечно, понял, что ты умная девушка, но пока картинка тебя за новомодным компьютером не возникает.
– За пределами влияния Эшли, я совершенно другая.
– Ладно, – он улыбнулся, качая головой. – И как учишься?
– На отлично, – уверенно сказала я, приподняв подбородок.
– Куда ты поедешь?
– Я не думаю об этом.
– Уверен, что ты из тех,
– Я могла уже в пятнадцать лет уехать в Аларейм.
– Что тебя остановило?
– Это приглашение родителей. Они там известные люди и все устроили.
– Ты осталась без родителей, потому что они уехали? Извини, я сначала подумал, что они…
– Мне легче именно так думать. Оставить ребёнка по собственной воле, а когда он вырос, устроить там ему жизнь и позвать? Лучше них просто нет.
Кайл тяжело посмотрел, а я сморгнула накатившиеся слёзы. Мы дошли до моста, который приведёт нас к моему дому, третьему, считая от начала улицы.
– Мне жаль, Валери.
– Всё в порядке. Я не против говорить о них. Хоть и злюсь, – сказала я с улыбкой.
– Тогда заранее извини за вопрос, – он улыбнулся, приподнял брови и выдержал паузу. – От кого у тебя такие светлые волосы?
Я засмеялась вопросу. Мой цвет волос часто вызывал удивление. Не то, чтобы в Эллингтоне никто не рождался с таким. Просто преобладают шатены и небольшой процент русых. Но мой очень светлый.
В Истене лишь малый процент шатенов, остальные брюнеты. Наверное, из-за этого ему стало любопытно.
– От мамы. Мне говорят, что я похожа на мать в молодости. И внешне и характером. В студенческие годы она была популярна, с хорошим чувством юмора, активная и всегда позитивная.
– А каким был отец?
– Скарлетт, тётя Эшли, говорит, что я нисколько на него непохожа. Мама всегда его затмевала, и со мной она говорит, вышло так же. Он был серьёзным, не тратил время попусту, всегда к чему-то стремился.
– Ваш отец был другом Грегори?
– Они учились все вместе. Мои родители, Грегори, мама Эшли и её тётя, кстати она говорила, что Кано там же учился.
– Да, отец рассказывал, что получал образование в Эллингтоне. Было чьей-то идеей обучать наследников вместе с детьми элиты.
– Хотелось бы посмотреть на эту компанию в молодости.
– Отец не любит говорить о том времени.
– Интересно, что Грегори тоже. А тётя Скарлетт часто замолкает, когда мы задаём больше вопросов.
Я задумалась. Если Кано был знаком с моими родителями, то узнал ли он меня, как дочь Генри и Элизы. Конечно, то, что их дочь растёт при дворце, не было секретом. Но, когда меня представили, он даже не посмотрел в мою сторону, не выразил ничего. Я думала взрослым интересно какими выросли дети их знакомых.
Мы подошли к дому, я ввела пароль на электронной панели и дверь открылась.
– Да ладно? – удивился он.
– Я часто теряю и забываю ключи, а память, к счастью, нет.
Моё жилище не совсем то, к чему привык принц, но, по крайней мере, мне не стыдно за мой простор и минимализм. Я ушла на кухню и налила два стакана воды.