Эмеральд

Виттмен Эван

– Тише, тише, дружище, – успокаивал его лидер, – Мне с ребятами очень интересно. Да, ребята, – он оглянулся и жестами призвал толпу подтвердить заинтересованность.

– Да, да, Фрэнк, здорово ты это придумал, Фрэнк! – кивая за бормотали люди.

– Я не придумал! Я ничего не выдумывал! Это все так и есть! Это – Время!

– Спокойно приятель, конечно, время, – нежно, как если бы обращался к ребенку, проворковал мужчина, выступавший от лица собравшихся.

– Дак что там дальше? – правдоподобно изобразил он заинтересованность.

– Дальше, дальше,

что дальше, – нервно хихикал Фрэнки, – Год состоит из двенадцати месяцев, – и в то же время инноватор затравлено огляделся и шёпотом прошептал, – И в году триста шестьдесят пять дней, – как бы открывая страшный секрет пошептал он, приложив ладонь к лицу так, чтоб кто-то видимый лишь ему – Фрэнку, не мог прочитать по его губам. И, снова закатившись в припадке жуткого смеха, упал на землю и принялся кататься.

– Работаем! – коротко скомандовал мужчина, который столь терпеливо вызывал к спокойствию Фрэнка.

И первые, если угодно прото-санитары, быстро схватив и скрутив оратора-инноватора по рукам и ногам подняли его над собой.

– Я знаю, что ты снова ел те грибы, Фрэнк, спокойно сказал доисторический первый в мире психиатр.

– И, боюсь, ты не скоро теперь снова пойдешь на прогулку, – добавил он, строго глядя в безумные глаза Фрэнка.

– Нет! Это правда, это время! Время, оно идет! – извиваясь вопил безумец.

– Уносите его, парни, – скомандовал первый в мире психиатр и Фрэнка потащили по направлению к доисторической психбольнице.

Которая без сомнений понадобилась людям, намного раньше, чем концепция времени. С этим согласится любой, кто продолжительное время провел в человеческом обществе.

Когда вопли инноватора стали затихать вдали, до слуха психиатра донеслось приглушенное «время идет».

– Время идет, – печально повторил мужчина и, невесело покачав головой, ни к кому не обращаясь, добавил, – Время – что за безумие?

Однако, с тех пор время, как бы не была безумна сама эта идея, и правда пошло.

И с тех пор, уже не останавливаясь, время шло повсюду. Во всей множественной вселенной.

Шло время и в городке Мэджикшилд, что был затерян в лесу.

А точнее, он был в лесу спрятан, и очень надежно.

Ну, посудите сами. Во-первых, он был никому не нужен настолько, чтобы его искать среди мрачного и искажённого магией леса, в котором полно страшных тварей.

Во-вторых, жители остального мира считали город скорей легендой и не верили в то, что он есть.

И, наконец, в-третьих, если и находился смельчак, который ну очень сильно хотел найти мифический город и, отбиваясь от невыразимых тварей леса, пробивался к месту, где стоял Мэджикшилд, то храбрый, но скорей всего заведомо мертвый, герой просто-напросто не видел города, стой он от его стен хоть на расстоянии вытянутой руки. Ибо Мэджикшилд не зря носил свое имя, магический куполоподобный щит делал городок невидимым и неслышимым для всех, кто был по другую сторону. Если кто-то из жителей самого города выходил за пределы барьера, то не мог вернутся просто потому, что не видел больше города, с его улицами

и рядами аккуратных домов, лишь лес и темноту.

Таким был Мэджикшилд, и таким его когда-то сотворили тринадцать магов, желавших скрыться от мира в те времена, когда на них велась охота.

Орден фанатиков поклялся выследить и убить всех носителей магии, после того как один недальновидный маг рассказал всем, что Понтэя круглая.

И начались облавы и костры, ловушки и засады.

Занятно, что маги всегда творили, что хотели и им все прощалось. Люди готовы забыть о любом геноциде дай им только время, но скажи им один раз, что планета похожа на шар, и все, за тобой и подобными тебе начнется самая настоящая охота.

И, устав от этого, сильнейшие из магов создали Мэджикшилд.

Но, как и следовало ожидать, не смогли учесть всего.

И после пары поколений жители волшебного города столкнулись с проблемой того, что нет притока новых генов.

Так у городка появилась страшная тайна, которая заключалась в том, что полуразумные твари леса несколько раз в поколение похищали молодых женщин соседних с лесом королевств и приносили их к барьеру города.

Только люди могли проходить через колдовской щит города.

В то время, как только маги могли создавать особый наркотик, в обмен на который и были совершены похищения.

Посредством того же наркотика и гипноза бедным женщинам стирали память, и они начинали считать, что родились и выросли в этом городе.

Лишь иногда такая женщина могла остановится прям посреди улицы и напугано озираться по сторонам как-будто не понимая, где она очутилась, но чем дольше они жили в городе, тем реже такое случалось.

Таких женщин «из вне» истинные уроженцы Мэджикшилда называли «бедняжки». Но таковы были правила жизни этого города и то, что казалось варварством, спустя годы стало именоваться – традицией.

Арчибальд Дэроу никогда не участвовал в этой традиции, однако один раз он все же прибегнул к услугам лесных тварей в тайне от остальных «Славных парней». И так, не заметно для всего Мэджикшилда в нем появился новый горожанин.

Это был некто Генрих Шульц, и, в отличие от «бедняжек», он прибыл в город добровольно.

У Арчибальда Дэроу нашлись свои, ведомые лишь ему способы, и он выбрал идеального кандидата на роль опекуна Дэрэка.

Шульц был мужчиной лет сорока, выправка и манера говорить и держатся, выдавали в нем военного человека.

А если бы вы знали о Генрихе то, что знал о нем Арчибальд, то непременно поправили бы меня.

Скорей, его можно причислить не к военным, а к тактическому оружию, нежели к человеку. Вот как можно охарактеризовать Генриха Шульца.

Шпионаж, контршпионаж, диверсии, внедрение, ведение допросов, ментальная, психологическая и физическая подготовка, ведение боя в любых условиях, и многое, многое другое.

Но на Понтэе не было такого слова как шпион, зато было слово- speculator

Несмотря, однако, на свои невероятные умения, Шульц попался, а точнее был предан собственным господином.