Эмили

Купер Джилли

Потом я закричала, и они оглянулись. Марина пришла в себя первой.

— Мне очень жаль, Эмили, — сказала она. — Но вы все равно бы узнали когда-нибудь.

— О, я знала, я давно все знала и то, что вы брат и сестра.

Это их явно поразило.

— Это очень мило, конечно, что вы ограничиваетесь семейным кругом, — продолжала я, — но церковь и закон такого не одобряют.

Я выбежала из спальни, заперлась в туалете и расплакалась. Через несколько минут кто-то начал дергать ручку двери.

— Убирайтесь! —

закричала я. — Есть другой туалет. Здесь занято.

— Эмили, это я. Марина уехала. Ради Бога, выходи. Я хочу помочь тебе.

— Помочь мне? — Слезы перешли у меня в истерический смех. — Помочь мне? Чем ты можешь мне помочь?

— Открой, или я взломаю дверь.

— Нет! — закричала я. — Нет! Нет! — После недолгого молчания раздался взрыв.

Я снова закричала. Дверь распахнулась. Рори стоял на пороге, ружье в его руках еще дымилось. Он выбил замок.

— Выходи! — Он схватил меня за руку и поволок в спальню. В углу скулил Вальтер Скотт.

— Я знаю, зачем ты на мне женился. Чтобы получить деньги по завещанию Гектора и под маской приличия путаться со своей любимой сестричкой.

Рори затрясся.

— Кто тебе сказал?

— Хэмиш.

— Скотина!

— Он сам очень несчастлив и хочет, чтобы всем было плохо. Уж, во всяком случае, он поступил не хуже тебя, — сказала я с вызовом.

— Когда человек доходит до отчаяния, ему не до морали.

Два месяца назад нечто подобное я слышала от Финна.

И тут он рассказал мне спокойно, без эмоций, что, когда он впервые встретил меня, я ему очень понравилась. Он думал, что со мной, такой любящей, нежной, чуткой, у него что-то может получиться. Он сказал, что изо всех сил старался порвать с Мариной, но ему это не удалось. Он знал, что ему нет оправдания. Гнев закипал во мне, я готова была разразиться бранью и упреками, но его спокойствие, даже какая-то отрешенность сковали мне язык. Если бы не холод в его глазах и не смертельная бледность, он выглядел бы как обычно.

— Марина и я сознаем, что мы отверженные. Она переживает, конечно, потому что никогда не сможет иметь от меня ребенка.

— Она переживает, — у меня перехватило дыхание. — Переживает, вот как? Я ей сочувствую от всей души. Наверное, куда увлекательнее заниматься этим в моей постели, чем где-то в другом месте, где вас не возбуждают опасения, что я могу вас застать.

Он посмотрел на меня. Мне показалось, что в глазах у него промелькнуло отчаяние.

И тогда он произнес роковые слова:

— Я очень сожалею, Эм.

— Убирайся, — прошипела я. — Убирайся! Убирайся!

Он стоял в нерешительности.

— Я ни минуты не хочу оставаться с тобой под одной крышей.

Я полагаю, он только этого и ждал. Моментально побросав вещи в чемодан, он ушел, забрав с собой Вальтера.

Я бросилась к телефону.

Подошла Джекки Бэррет. В трубке была слышна музыка.

— Можно доктора Маклина? —

сказала я.

— Минутку. — Ее голос звучал холодно и небрежно. — А это срочно? Он очень занят.

— Срочно. Очень срочно.

— Кто это говорит?

— У меня к нему личное дело.

— Финн, дорогой, — сказала она, и я представила себе, как она беспомощным жестом развела руками. — Это все-таки тебя.

Я бросила трубку.

Рори уехал. Финном, очевидно, завладела доктор Бэррет. Остались только мы вдвоем, я и мой ребенок.

— Ты все, что у меня есть, — сказала я.

Мне тоже не потребовалось много времени, чтобы уложить вещи. Я торопилась, чтобы успеть на семичасовой паром.

Я вызвала такси по телефону.

Когда в дверь позвонили, я надела черные очки Рори, чтобы скрыть распухшие веки, подхватила два чемодана и вышла на лестницу. Вероятно, я оступилась сразу — на верхней ступеньке. Я только успела осознать, что падаю, а потом — боль, ужасная, непереносимая, невообразимая боль. И все померкло.

Глава 22

Сквозь затуманивавшую сознание боль мне представлялись Марина и Рори на темно-синих простынях.

Вдруг я услышала знакомый голос:

— Дозировка была очень высокая, но рефлексы у нее восстанавливаются.

— Вряд ли она придет в себя раньше, чем через сутки, — заметил женский голос.

Борясь с мучительной дурнотой, я открыла глаза и — о чудо! — в ногах постели я увидела Финна, разговаривавшего с медсестрой. Но тут мое сознание снова заполонили Марина и Рори, и я закричала.

В это же мгновение Финн оказался со мной рядом.

— Эмили, дорогая, это я.

Я не переставая кричала что-то бессвязное. Он обнял меня.

— Я ею займусь, — сказал он.

Сестра растаяла в воздухе.

— Я все помню, — сказала я.

— Эмили, это я, Финн.

Я замолчала, приникнув к нему.

— Финн, помоги мне.

— Тебе приснился кошмар.

— Я все помню. — У меня задрожали губы. — Обещай мне не разыскивать Рори! Обещай!

— Не волнуйся! — успокоил он меня.

Финн убедил меня лечь, но не отпускал мою руку.

— Не уходи, — прошептала я.

— Никуда я не уйду.

— Я думала, я больше тебе не нужна, а потом я застала Рори с Мариной…

— Успокойся, дорогая. Не думай об этом. Тебе скоро станет лучше.

— Но я видела их вместе в постели! Видела!

Я снова начала кричать и метаться. Вошла сестра со шприцем. Я пыталась вырваться, но Финн держал меня крепко. Не знаю, что они мне вкололи, но оно подействовало мгновенно.

Когда я снова пришла в себя, я была спокойнее.

Комната была безобразная, с желтоватыми обоями, но солнечная. Толстуха сестра ставила нарциссы в голубую вазу. Цветы были повсюду.

— Это похоронное бюро? — спросила я.