Эмили

Купер Джилли

— Пусть он уйдет, — рыдала я.

— Оставьте ее в покое, — взревел Финн. — Убирайтесь отсюда! Вы что, уморить ее хотите?

— Она моя жена. Я имею право быть с ней.

— Не имеете, если вы ее со света хотите сжить. Вы разве не видите, что с ней?

Финн сел на кровать и обнял меня.

— Ну, ну, детка, все будет хорошо.

— Я больше не могу, — рыдала я, уткнувшись ему в плечо. — Пусть он уходит.

Финн поднял на него глаза. Рори потемнел, сжимая кулаки.

— Уберетесь

вы отсюда или нет?

Рори вышел, хлопнув дверью.

Глава 24

На следующий день Финн улетел навещать своих пациентов, и в часы посещений снова явился Рори. Он был усталым, угрюмым, небритым и при всем том — как это ни странно — очень красивым.

О только бы мне снова не попасть под его роковое обаяние!

Он принес огромный букет ландышей, две банки паштета из гусиной печенки, порнографический роман и бутылку витаминной настойки.

— Паштет от матери, — сказал он. — Порно от Бастера. Он сказал, что ему понравилось, хотя это еще ни о чем не говорит. Все шлют привет.

Он вручил мне бутылку.

— Это должно помочь тебе коротать длинные вечера. Тут на самом деле разбавленное виски, но если ты этикетку не сорвешь, то доктор Маклин ни о чем не догадается.

Я засмеялась.

— Как ты сюда попал? Я думала, Финн меня с собаками охраняет.

— Состроил глазки довольно интересной блондинке по имени доктор Бэррет. Она сказала, я могу пробыть у тебя четверть часа.

— Меня не удивляет, что это подействовало. Как ты поживаешь? — спросила я.

— Прекрасно.

— Кто там за тобой присматривает? — Я покраснела. — То есть я хочу сказать… не думай, что я сую нос в твои дела.

— Никто, — сказал он.

Мне ужасно хотелось спросить, где Марина, но я вдруг почувствовала полное бессилие, как хозяйка на вечеринке, где все изнывали от скуки.

— Ты можешь не задерживаться, — сказала я. — Навещать людей в больнице ужасно скучно.

— Уже надоел тебе, да?

Он смотрел на меня так, словно впервые увидел. Я смущенно потупилась.

Рори встал.

— Я приду завтра, — сказал он. — Мне очень жаль, что так вышло с ребенком.

И тут он сделал нечто в высшей степени странное. Он наклонился и застегнул доверху пуговицы на моей ночной рубашке.

— Я не хочу, чтобы Финн видел твою грудь, — сказал он.

После этого он приходил каждый день. Ни он, ни я ни разу не упомянули о Марине. Меня удивляло, каким он мог быть милым — не насмешливым, не скучающим, — но его визиты стоили мне огромного напряжения. Если Финн о них и знал, он ничего не говорил.

Однажды, неделю спустя, в соседнюю палату привезли беременную

на сносях. Она казалась очень молоденькой и испуганной, а ее муж еще моложе и испуганнее. Их взаимная нежность вновь заставила меня ощутить свою потерю.

Когда попозже зашел Финн, он застал меня в слезах.

Он сразу все понял.

— Это девочка из соседней палаты? — спросил он.

Я кивнула.

— Мне это просто все напомнило.

— Не грусти, — сказал он, обнимая меня. — У тебя еще много времени впереди, чтобы иметь детей.

Дверь открылась. Я вздрогнула и оглянулась. На пороге стоял Рори. Вид у него был угрожающий. Я отшатнулась от Финна, но потом подумала, а почему, собственно, после того как Рори со мной обошелся?

— Я думала, ты придешь попозже, — пролепетала я.

— Оно и видно. Мне вас оставитъ?

— Не говори глупостей. У Финна сейчас обход.

— Я с удовольствием останусь, если ты считаешь, что нуждаешься в защите, — сказал Финн.

Сжав зубы, Рори выступил на середину палаты. На щеке у него задергался мускул.

Прежде чем он успел что-либо сказать, я возразила:

— Спасибо, я вполне в состоянии о себе позаботиться.

Рори не сводил с Финна разъяренного взгляда, пока тот не вышел.

— Если ты не хочешь, чтобы я из него вышиб дух, постарайся с ним больше не нежничать, ладно?

— Ладно. Только, откровенно говоря, это глупо с твоей стороны. Такое бешенство можно оправдать только ревностью, но, поскольку ты сам сказал, что меня не любишь, при чем тут ревность?

— Я защищаю свою собственность, — сказал Рори.

— И потом он вовсе не нежничал. Он успокаивал меня. Я очень расстроена из-за ребенка.

Подойдя ко мне, Рори протянул руки.

— Это я должен тебя успокаивать, — сказал он мягко.

В ужасе от него отшатнувшись, я заплакала.

— Перестань ради Бога, — рявкнул он.

— У меня нет сил ссориться, — простонала я.

Он прошел по комнате.

— Здесь ужасно, — сказал он. — Тебе пора домой.

— Нет! — зарыдала я. — Я была очень больна. Финн говорит, что домой мне еще рано!

Глава 25

Вечером я попыталась читать бастеровский роман, пока девочка в соседней палате рожала. Я зажимала себе уши, чтобы не слышать ее вопли и уговоры ее мужа. Наконец до меня донесся звонкий крик новорожденного младенца.

Когда позже, по дороге в туалет, я встретила в коридоре ее мужа, слезы лились у него по лицу.

— Все хорошо? — спросила я.

Он кивнул.

— Она просто чудо, и ребенок здоров. Мальчик. Мы хотим назвать его Финн, в честь доктора Маклина.