Эмиссар
Шрифт:
Сиско не мог сказать, что именно смутно встревожило его в дизайне станции. Может быть, непривычная структура металлических сооружений? Здесь причалы для космических кораблей имели вытянутую, слегка закругленную форму, чем очень напоминали отходящие от позвоночника ребра. Их вид почему-то напомнил Бену встречу с кораблем боргов, Локатуса, и он мысленно вновь очутился в каюте «Саратоги», где вновь безуспешно пытался освободить безжизненное тело Дженифер из-под неимоверно тяжелого обломка…
Внезапно сцена на «Саратоге» сменилась в его воображении образом незнакомой женщины. Она протягивала к его лицу длинные гибкие пальцы. И тут же возник свет. Не болезненно-слепящая
…Добро пожаловать…
Теперь он видел женщину еще более четко. Средних лет, с темными красивыми глазами, в которых светились ум и спокойствие. И еще понимание. Да, она прекрасно понимала ту боль, которую испытывал Сиско… Тут лицо стало меняться и постепенно превратилось в лицо Дженифер.
– Дыши!
– повелительно произнесла Дженифер.
И здесь все спуталось. Сиско уже не мог разобрать, где сон, где явь, где прошлое, где настоящее. Но во всем этом сумбуре его сознание совершенно определенно выделяло образ женщины, свет и ощущение причастности к какой-то глубокой тайне – тайне возвращения домой.
…Добро пожаловать…
Постепенно видение померкло, совсем растворилось. Вместе с ним исчезли ужасные сцены гибели «Саратоги», а заодно ослабло чувство вины. Это чувство все более и более гасло и вдруг сменилось чувством искрящейся надежды…
Джейк вопросительно посмотрел на отца своими спокойными, слегка удивленными глазами, глазами Дженифер.
Сиско встряхнулся и похлопал сына по плечу.
– Идем, Джейк. Вперед!
Дверь отворилась медленно, с громким скрипом. Сиско переступил порог и поморщился от спертого, неприятно-теплого воздуха. За спиной засопел вошедший вслед за ним Джейк. Сиско присмотрелся. На полу, рядом с открытым приборным щитом лежал на спине мичман, одетый в форму Звездного Флота. Он обернулся на скрип двери, и Бен увидел его раскрасневшееся, залитое потом лицо.
– Извините, командор, – произнес мичман с ирландским акцентом.
При этих словах его круглое добродушное лицо еще больше покраснело. Этот парень с прилипшими ко лбу прядями рыжеватых волос сразу понравился командору Сиско, а вот обстановка на станции вызвала прямо противоположные чувства. Даже беглый взгляд на приборные панели убеждал в том, что оборудование станции очень далеко от последних технологических достижений Звездного Флота. Кажется, мичман понял мысли командора.
– Все внутренности вырваны кардасианами, – пояснил он.
– Если бы мы знали, что у вас такие проблемы, то многое могли бы захватить с собой, – заметил Сиско.
Мичман поморщился и замолчал. Так, молча, он продолжал что-то делать внутри приборного щита. Видимо, у него ничего не получалось.
– Тут уже ничего нельзя сделать, – прервал мичман молчание. – У нас была здесь где-то нуклеоэмиссия, хорошо бы ее отыскать, прежде чем начать восстановление транспортаторов. Лично я считаю, что эти чертовы карды оставили нам один хлам.
Сиско проворчал, что он согласен с мнением мичмана. Несмотря на то, что Федерация сейчас не воевала с кардасианами и Сиско не был склонен к предубеждениям, он все же не одобрял поведение этноса, в котором процветали идеи эгоизма и мести, который создал свои материальные ценности путем грабежа ближних и дальних соседей. К бахорианам кардасиане относились, как к низшим существам, и позволяли себе делать с ними все, что хотели. Да, Сиско старался жить без предубеждений,
Мичман наконец бросил свое занятие и поднялся.
– Майлс О'Брайен, ваш старший механик, – представился он командору.
Добродушно улыбаясь, механик протянул начальнику руку, но тут же смущенно отдернул ее: он вспомнил, что она измазана машинным маслом.
Командор улыбнулся непосредственности мичмана.
– Бен Сиско.
Затем он посмотрел на сына и увидел, что Джейк тоже улыбался.
Да, Майлс О'Брайен не мог не понравиться мальчишке.
– Мой сын, – представил командор Джейка.
– Здравствуйте, – с неожиданной робостью произнес мальчик.
О'Брайен улыбнулся в ответ и повернулся к командору.
– Проводить вас в вашу каюту?
Сиско утвердительно кивнул и вместе с Джейком последовал за механиком в боковой коридор. Здесь тоже было жарко, так что Бен тыльной стороной ладони вытер пот на лбу. Сейчас он думал о том, что каюта, возможно, окажется в лучшем состоянии, нежели аппаратная станции.
– Мичман, на этой станции действительно жарко, или это мне кажется? – спросил командор.
О'Брайен обернулся через плечо, и Сиско увидел перед собой лицо виноватого человека.
– Термостаты включаются только при температуре выше тридцати двух градусов, сэр, – смущенно произнес он. – Сейчас мы над ними работаем.
Сиско эта информация не обрадовала, Джейка, похоже, тоже. Мальчик хмуро рассматривал коридор, в котором, кроме них, не было ни души.
– А дети здесь есть? – неожиданно спросил он.
– Дети? – удивленно переспросил О'Брайен.
Посмотрев на командора, мичман, похоже, понял его состояние и причину столь невинного, на первый взгляд, вопроса Джейка.
– Да… ну да, конечно, – закивал головой мичман. – У меня вот есть двухлетняя дочка.
Мичман заметил, что заискрившиеся было глаза мальчика вдруг потухли, и в них отразилась тоска.
– Да, она, конечно, маловата для тебя, но, по-моему, я здесь еще видел мальчика-ференджи примерно твоего возраста, – поспешно добавил О'Брайен.
– Ференджи? – заинтересованно спросил Джейк.
В этот момент двойные двери открылись, и О'Брайен пропустил командора с сыном впереди себя. Сиско сделал пару шагов и остановился.
– Это Верхняя Палуба, – пояснил О'Брайен. – По крайней мере, то, что от нее осталось. Знаете, карды во время оккупации во всем устанавливали свои законы, в том числе и в торговле.
Сиско не без удивления рассматривал открывшуюся его взору картину. Судя по всему, палуба выполняла функции центральной площади и рынка одновременно. Здесь тесно стояли киоски, бары, рестораны, магазины и казино. Винтовые лестницы вели на вторые этажи, где, по предположению Сиско, располагались голографические номера для тех, кто хотел уединиться. Здесь стояло также сооружение, где бахориане отправляли свои культовые обряды. Сиско невольно улыбнулся при виде всей этой архитектуры: сочетание незатейливого бахорианского стиля и воздушного, витиеватого дизайна кардасиан порождало поразительный эффект. Во время оккупации кардасианами центральная площадь, несомненно, пользовалась большой популярностью, но теперь она выглядела пустынно, будто после нашествия варваров. Строения зияли темными, пустыми глазницами окон, на стенах броско выделялись бурые пятна – участки, обожженные огнем фазеров. Мрачно шагая по обломкам кирпича и осколкам стекла, Бенджамен чувствовал, как с каждым пройденным метром все больше напрягались мускулы его лица. Позади молча плелся Джейк.