Эмиссар
Шрифт:
– Кардасиане почему-то не любили яркие цвета, – с натянутой улыбкой произнес мичман. – Когда моя жена Кейко впервые увидела нашу каюту здесь, она сразу же повела разговор о том, что ей надо навестить маму на Кумомото… Может быть, Флот разрешит нам изменить здесь расцветку…
Джейк совсем сник, командор улыбался с трудом, лишь за счет волевых усилий. О'Брайен начинал догадываться, что командор Сиско принял назначение на «Дип Спэйс-9» без всякой радости.
Подойдя к кровати, командор внимательно осмотрел ее. Тем временем Джейк заглянул в соседний отсек, где располагалась спальня.
– Сэр, я не советовал бы вам
Мичман полагал, что мальчик не слышал его слов, но ошибся.
– Папа, но здесь не на чем спать, если не считать матраца на полу, – недоуменно произнес Джейк.
При этом тонкие черные брови мальчика выразительно сошлись на переносице.
– Мы специально для тебя принесем с «Энтерпрайза» настоящую кровать, – поспешил успокоить мальчика мичман.
Затем Майлс повернулся к командору.
– О, я забыл сказать вам, сэр, что капитан Пикар хотел увидеть вас как можно скорее.
При имени Пикара на лицо Сиско набежала тень. О'Брайен заметил это, но истолковал по-своему, он отнес это на счет удрученного состояния командора в результате осмотра станции. Правда, мичмана несколько удивило, что командор никак не отреагировал на сообщение о желании капитана видеть его скорее. Неужели командор не расслышал?
– Что скажете об офицерах-медиках и ученых? – спросил тем временем Сиско.
Должны прибыть завтра.
– ответил О'Брайен.
– Джейк, побудь здесь, пока я не вернусь, – попросил Сиско сына.
– Ладно, – согласился мальчик. – А где здесь пищевой репликатор?
При этих словах мальчика О'Брайен едва сдержал улыбку. Он определил, что сыну командора примерно двенадцать-тринадцать лет. По словам Кейко, это тот самый возраст, когда дети в еде начинают обгонять родителей.
– Боюсь, что все пищевые репликаторы неисправны, – с сожалением произнес мичман. – Но у нас есть целая куча офицерских пайков. Я пришлю тебе несколько.
– Па-ап! – пропищал Джейк.
Этот писк убедительнее многих слов говорил о том, что мальчик возненавидел место, куда занесла их сейчас судьба.
– Нам придется немного потерпеть, Джейк, пока мы все здесь не наладим. О'кей?
Тон, которым командор произнес эти слова, мичман называл «насильственным оптимизмом». Он звучал довольно мягко, но не допускал возражений. Что ж, Майлсу тоже иногда приходилось прибегать к нему, – О'кей, – ответил сын тоном, который означал, что он категорически возражает.
– О'кей, – еще раз подтвердил свою волю Сиско и улыбнулся.
Оставив мальчика, командор и мичман вошли в турболифт, который доставил их в управление.
– Здесь сердце станции, – с пафосом в голосе произнес О'Брайен.
Командор, кажется, не заметил пафоса, он тем временем рассматривал группу бахориан в форме Звездного Флота, которые о чем-то увлеченно говорили.
Высоко над их головами темнели иллюминаторы. Одни из них выходили на Бахор, другие – на причалы космических кораблей, а большинство – в открытое пространство, где на темном фоне ярко высвечивались звезды. Иллюминаторы имели миндалевидную форму и, как показалось О'Брайену, напоминали глаза кардасиан, уставившиеся в межзвездное пространство. Интерьер управления практически ничем не отличался от интерьера остальной части станции: те же мрачные темно-серые тона,
Мичман приступил к докладу командору о техническом состоянии управления станции.
– Это система жизнеобеспечения при аварийных ситуациях, это система связи, это управление транспортаторами, – перечислял мичман, то и дело вытирая выступавший на лбу пот. – Чтобы все это восстановить, придется, конечно, поработать, зато, когда все сделаем…
Командор кивал головой в такт рассказу механика, рассматривал поврежденные приборы и компьютеры.
– Впечатляет, – произнес он наконец.
Мичману показался странным тон командора. Такое впечатление, будто Сиско в это время мысленно находился далеко от станции. У Майлса даже возникло предположение, что командор не собирается оставаться здесь, что он уже принял такое решение. Какая досада! Майлс должен был признаться себе, что Бенджамен Сиско ему уже понравился. Пусть у него более свободная манера обращения с подчиненными, чем, скажем, у капитана Пикара, но это не беда. О'Брайен встречал офицеров с подобным стилем поведения и убедился, что результаты их работы заслуживали высокой оценки.
Между тем осмотр станции шел своим чередом.
– Хотел бы я знать, о чем думали создатели этой станции, когда сооружали вон ту нелепую клетку? – произнес О'Брайен, показывая на ступеньки, которые вели на крошечный балкончик, забранный металлической решеткой.
Сиско посмотрел в сторону балкончика и покачал головой.
– Это сделано для того, чтобы подчиненные могли смотреть на начальство с уважением – снизу вверх, – заметил он. – Что ж, кардасианская архитектурная мысль четко следует определенной логике.
– Да, сэр, – согласился мичман и в нерешительности остановился перед ступеньками. – Там, наверху, рабочее место руководства управления. Сейчас его занимает майор Кира.
– Это что, единственный офицер в управлении? – уточнил командор, оглядываясь вокруг в поисках других офицеров.
О'Брайен вздохнул и кивнул головой.
– Ладно, самое время посмотреть на майора Кира и познакомиться с ним, – с улыбкой произнес командор.
Мичман продолжал нерешительно переминаться перед лестницей с ноги на ногу, чувствовалось, его одолевали какие-то сомнения.
– Сэр, вы когда-нибудь имели дело с бахорианками? – не без смущения спросил Майлс. Сиско недоуменно посмотрел на мичмана.
– Нет, а что?
– Просто из любопытства, сэр, – ответил мичман с натянутой улыбкой.
Он решил, что сейчас не стоит объяснять командору, что к чему, пройдет несколько минут, и все поймет сам.
Сиско преодолел лестницу с качающимися ступенями в два больших прыжка. Он почувствовал облегчение оттого, что принял решение покинуть эту станцию. Конечно, знакомство с управлением произвело на него благоприятное впечатление, и О'Брайен оказался толковым специалистом, но… После прогулки по «центральной площади», осмотра предоставленной ему каюты, а главное, после того, как он понял, что Джейку придется постоянно бродить одному среди этих развалин, Сиско сделал окончательный выбор.