Энчантра
Шрифт:
Она не была уверена, сколько продержится здесь, прежде чем замёрзнет насмерть. Ирония была слишком явной, чтобы её не заметить: всего несколько часов назад её разжигала жара страсти, вызванная дьявольским напитком, а теперь она дрожала от холода до самых костей.
Дьявол и его публика, без сомнения, сейчас потешались вволю.
***
Шаги раздались будто бы спустя целую вечность. А вместе с ними — кольцо Роуина, почти раскалившееся докрасна на её обмороженном пальце.
Голова Женевьевы резко дёрнулась
Шаги.
В лабиринте был кто-то ещё. И этот кто-то охотился на неё.
Она вскочила на ноги, но поняла, что холод успел впиться в кости, выжать из неё почти все силы. Она попыталась сделать шаг — движение вышло ломким, неуверенным.
Шаги становились всё ближе.
Женевьева глубоко вдохнула и заставила себя двигаться. Суставы медленно оттаивали, сердце стучало всё быстрее, согревая изнутри. Она старалась ступать как можно тише, пятясь назад по тем же поворотам лабиринта, по которым пришла, и прислушиваясь к звукам позади. Отражения мелькали в зеркалах, закреплённых вдоль живой изгороди. И вот, когда впереди уже показался выход — и дом —
— Я знаю, что ты здесь, — раздался грубый голос где-то за спиной.
Как она и предполагала. Грейв.
Женевьева сорвалась с места и побежала.
Выбежав из лабиринта, она сразу поняла: до крыльца, вверх по ступеням и внутрь дома ей не добраться — не успеет. Хуже того, она тут же поняла, как Грейв сумел её отследить — по следам на снегу.
Как я могла быть такой дурой?
Схватив торчащую из живой изгороди ветку, она резко согнула её и выломала. Затем торопливо начала заметать следы в снегу. Получилось не идеально — следы всё ещё были, но уже не такими отчётливыми. Окинув взглядом фасад, Женевьева заметила небольшую щель между стеной дома и огромной решёткой с вьющимися по ней лозами. Она рванула туда и, стиснув зубы, втиснулась в узкое пространство за деревянной обрешёткой. Металлический привкус крови наполнил рот, когда колючие ветки рвали её волосы и кожу.
Затаив дыхание, она вгляделась сквозь щели между листьями, наблюдая за выходом из лабиринта.
Грейв появился.
Охотничий клинок был зажат в его побелевших от напряжения пальцах. Его взгляд скользнул по крыльцу, по земле. Он двинулся вперёд, и Женевьева заставила себя дышать ровно, когда он приблизился к её укрытию. Ей даже показалось, что кольцо на пальце задрожало.
Перед мысленным взором возникла сцена из зеркального мира, когда тот фантом Грейва сказал, что убить её было бы проще простого…
Но он прошёл мимо. По другую сторону решётки. Несколько секунд разглядывал фасад дома, а затем развернулся и пошёл обратно.
По щеке Женевьевы скатилась слеза облегчения.
И тут он остановился.
Ну конечно же.
Он повернулся обратно к решётке, и Женевьева вжалась в холодный камень за спиной, будто могла раствориться в нём. Не дыша, она следила за каждым движением его силуэта.
Когда кинжал пробил решётку всего в метре от её головы, ей стоило огромных усилий не закричать от ужаса, подступившего к горлу.
Он
С третьего раза лезвие прошло так близко от её лица, что едва не вошло в глазницу. Женевьева отдёрнулась, ладони дрожали, когда она пригнулась, прячась от новой прорехи в ветвях. Грейв продолжал колоть наугад ещё в несколько точек, прежде чем, наконец, отступил и направился обратно в дом.
Она выждала десять полных минут, пока кольцо на пальце снова не остыло, прежде чем осмелилась пошевелиться. Несмотря на это, она всё равно осторожно поднесла глаз к одной из проделанных им дыр, чтобы убедиться, что путь свободен, и только тогда выбралась из укрытия и вдоль стены поползла к крыльцу.
Забегая за угол, чтобы подняться по ступеням, она врезалась во что-то — тёплое и твёрдое.
Нет. Не во что-то. В кого-то.
Глава 19. ДВЕ ПРАВДЫ
Руки Роуина молниеносно подхватили её, не давая упасть, и его взгляд тут же потемнел, как только он заметил глубокие царапины и кровавые полосы на её руках от шипов.
— Нам нужно немедленно в дом, — пробормотал он.
Прежде чем Женевьева успела сообразить, что происходит, он уже поднял её на руки и прижал к груди, неся вверх по ступеням. У главного входа он остановился, подталкивая носком ботинка одну из приоткрытых створок.
— Кольцо, оно не тёплое? — спросил он вполголоса.
Она покачала головой, и он, не колеблясь, осторожно распахнул дверь и вошёл. Его глаза пробежались по каждой детали опустевшего фойе, после чего он быстро направился в спальню, где на кровати уже ждала Умбра. Он аккуратно опустил Женевьеву на ноги и, не заперев дверь, тихо закрыл её за собой.
— Таскаешь меня на руках, как девицу в беде, ради публики? Прелестно, — прохрипела она, еле ворочая онемевшими от холода губами. Звон зубов делал сарказм почти неразличимым.
— Я же велел тебе ждать меня, — отрезал он, проигнорировав её раздражённый взгляд. — Хотя, полагаться на твоё послушание было, наверное, чересчур оптимистично.
— Я ж-ждала! Ты не п-пришёл! Мне что, надо было торчать на виду, чтобы Грейв меня зарезал? — выплюнула она, растирая онемевшие руки по голым плечам.
— И ты решила спрятаться в сугробе?
— Я п-подумала, никто не станет меня там искать. И, кстати, это сработало, — фыркнула она.
— Ты синяя, — сухо заметил Роуин. — По-моему, не твой цвет.
— Пошёл ты, — процедила она сквозь зубы.
Он едва заметно усмехнулся, прежде чем кивнуть в сторону комнаты:
— Кстати, мне не нравится, во что ты и Эллин превратили мою спальню. Я вас тут оставил буквально на день. Ты большую часть времени спала — и всё равно.
Вокруг царил полный хаос. Вся поверхность комода была заставлена её флаконами, расчёсками и шпильками. Нижнее бельё свисало с изголовья кровати, ленты от корсета валялись на полу рядом с кучей обуви. На ковре красовалось пятно от губной помады, которое она, кстати, пыталась вывести перед балом.