Энчантра
Шрифт:
Она уже собиралась выйти из ванной, чтобы найти себе новое занятие, когда дверь внезапно распахнулась — и она вздрогнула.
Роуин вошёл быстро и уверенно, за ним — Умбра, скользнувшая внутрь.
— Что ты себе позволяешь— начала она, но он тут же прижал палец к её губам.
Умбра насторожилась: уши навострены, глаза ярко блестят — она кого-то услышала. Кого-то, кого Женевьева не заметила.
— Отвлеки, — шепнул Роуин своей Фамильярке. Та тут же метнулась в спальню и юркнула под кровать.
Он наклонился к уху Женевьевы:
—
— Грейв? Он уже здесь? — прошептала она, когда он убрал руку. — Куда бежать?
— Куда угодно. Только не загоняй себя в угол. Скоро начнётся первая смена комнат, и нам всё равно придётся уходить отсюда.
Он приоткрыл дверь ванной, оставив узкую щёлку. Женевьева шагнула вперёд, но тут подол платья зашуршал о пол. В мёртвой тишине звук был как выстрел.
Роуин выругался сквозь зубы и начал рыться в шкафчике — нашёл стальную бритву и принялся аккуратно срезать нижние слои платья. Женевьева с болью смотрела, как роскошное одеяние разрушают, но спорить не стала: двигаться стало действительно легче.
Послышался скрип двери спальни — и оба замерли. Кольцо на её пальце вспыхнуло болью. Зазвенели цепи от ловушки, но, к счастью, не сработали.
Роуин жестом велел ей прижаться к стене за дверью. Шаги приближались.
Но вскоре из дальней части дома донёсся глухой звук, и шаги сменили направление.
Роуин взглянул на неё — короткий кивок. Потом выскочил в спальню, бросил что-то брату и исчез в коридоре. Женевьева осторожно выглянула: в самом конце коридора Грейв наносил удары Охотничьим Клинком — резкие, точные. Роуин ловко уклонялся.
Тонкие зубы впились в её щиколотку — не больно, но настойчиво. Умбра.
— Я иду, мелкий монстр, — прошипела она.
Плохо подумала.
— Серьёзно, проблемка? — донеслось рычание Роуина. — Беги!
Она обернулась — и увидела Грейва. Он уже смотрел на неё. И улыбался.
Если Грейв улыбается — беги.
Она сорвалась с места и помчалась по коридору, через фойе, не зная, куда свернуть, чтобы не загнать себя в тупик. Особенно когда Грейв шёл за ней, и быстро. К счастью, он был больше и явно не создан для спринта — почти сто килограммов чистой мускулатуры.
Когда Женевьева увидела открытую арку, ведущую в столовую, единственное, что пришло ей в голову — метнуться туда, оббежать массивный стол и использовать его как барьер между собой и Грейвом. Тот рассмеялся, остановившись в паре шагов от стола, и она с ужасом заметила, что он едва дышит.
У самой же Женевьевы в глазах уже плыли белые точки — в боку стреляла боль, а дыхание срывалось, как будто лёгкие вот-вот откажутся работать. Она не была уверена, что когда-либо в жизни бегала так много.
Грейв подошёл ближе к столу, совершенно пустому за исключением керамической чаши с фруктами в центре. Женевьева осталась на
— Извини, лапочка, но я слишком много раз гонялся и был загнанным вокруг этого стола, чтобы не знать, — и в один прыжок он оказался прямо на столешнице с глухим ударом, — гораздо проще идти через него.
От его приземления чаша с фруктами свалилась на пол и разлетелась вдребезги, яблоки и груши покатились в стороны, а черепки заскользили по полу у её ног. Грейв спрыгнул вниз, прямо перед ней, осколки хрустнули под его подошвами. Женевьева поняла, что ей пора паниковать. По какой-то причине Роуин всё ещё не появился. Обычно она не та, кто будет надеяться на помощь мужчины, но сейчас она бы не отказалась от чьего-нибудь вмешательства.
Она сделала шаг назад. Грейв шагнул вперёд.
— В качестве утешения — ты продержалась меньше четырёх часов, и из-за этого Ковин с Севином проиграли кучу монет. Это уже достижение. И я сделаю это быстро. Считай, это мой свадебный подарок.
Клинок пошёл вниз.
Женевьева не знала, что на неё нашло — она нырнула вниз, схватила с пола яблоко и проскользнула под его рукой, обогнув стол и избежав удара. Оба снова обернулись друг к другу. Когда он снова замахнулся, она с силой врезала яблоком по лезвию. Фрукт насадился на остриё, замедлив движение клинка, и Женевьева смогла отшатнуться и избежать удара — только чтобы врезаться спиной в край стола. Теперь она оказалась зажата между ним и убийцей.
Грейв с грохотом опустил нож на стол рядом с ней, расколов яблоко пополам и оставив глубокую царапину на отполированной древесине.
— Бабушка бы не обрадовалась, узнав, что ты испортил её стол, — послышался голос из-за её спины.
Женевьева резко повернула голову — в проёме стоял Роуин, лениво прислонившись к косяку и наблюдая за сценой с видом человека, пришедшего на представление.
— Мне плевать, — буркнул Грейв, даже не обернувшись. Женевьева тем временем медленно начала смещаться в сторону. — Она меня никогда не любила.
— Она никого не любила, — поправил Роуин. — Но у тебя хотя бы есть преимущество: ты больше всех похож на маму.
— Ты мог бы мне помочь! — рявкнула Женевьева, в тот момент, когда Грейв снова рванулся к ней. Она успела отпрыгнуть вбок, чуть не упав.
— Эй, проблемка? — лениво произнёс Роуин.
— Что?! — огрызнулась она, снова пятясь от Грейва.
— Чуть-чуть левее, пожалуйста?
Она послушалась — и через два удара сердца Роуин перемахнул через стол. Приземлился между ней и Грейвом и со всей силы врезал брату в челюсть. Голова Грейва дёрнулась в сторону, он застонал. Женевьева с восхищением наблюдала, как Роуин скользнул за спину брата, обхватил его шею железной хваткой — и лицо Грейва почти сразу посинело. Кажется, она услышала, как что-то хрустнуло.