Эндана
Шрифт:
За хвостом охотились: к нему крался, пытаясь втиснуть неуклюжее тело в траву, золотистый дракончик. Зачатки крыльев смешно трепетали за спиной малыша, выдавая нетерпение. Наконец он решил, что подкрался достаточно близко, и с победным ревом прыгнул на хвост.
У взрослого дракона непременно вырвалось бы из пасти пламя, силенок детеныша пока хватило только на тоненькую струйку дымка. Впрочем, этого оказалось достаточно, чтобы вызвать умиленный взгляд огромной мамаши.
«Ты видела, Леа? Малышу нет еще и недели, а он уже умеет пускать дым», – повернула
Худенькая девочка-подросток, коротко стриженная и оттого больше похожая на мальчика, бросила в воду пригоршню хлебных крошек и улыбнулась:
– Талантлив, как мама.
«Ты еще не знаешь его отца».
Мечтательная интонация, мелькнувшая в мыслях подруги, позабавила Леа:
– А когда он прилетит к вам, Сипхо?
«Через месяц, не раньше. Малыш должен окрепнуть как следует. Лораилон слишком силен и неуклюж для такого крохи».
Упомянутая кроха между тем оседлала хвост мамочки. Сипхората мягко покачивала им вверх-вниз, и детеныш пребывал в полном восторге от качелей.
– А когда я смогу пообщаться с твоим сыном? – поинтересовалась принцесса.
«Не раньше чем через зиму. К тому времени он научится говорить, и в нем пробудится голос крови. Ты слишком хрупкое существо, малыш может навредить тебе по незнанию».
– Голос крови? Как это? – заинтересовалась девочка.
Дракониха прищурила янтарные глаза:
«Наша память в крови. Мы слишком большие существа для этого мира, звезды позаботились о том, чтобы мудрость драконов была у них в крови. Все, что когда-то узнали мои предки, знаю я. Все, что узнала я до рождения детеныша, вспомнит он в свое время. Не сразу, постепенно, пока будет расти».
– У него твои воспоминания? – изумилась принцесса.
«Нет, не воспоминания. Только знания. Ему не придется объяснять, что ты – человек. Но малыш не будет знать, что тебя зовут Леа, и даже то, что ты отмечена звездами, увидит не сразу».
– Здорово, нам бы так, – от всей души позавидовала ее высочество и поинтересовалась: – А почему он другого цвета? В папу?
«Мы темнеем постепенно и обретаем настоящий цвет через пару веков».
Сипхората снова повернула голову в сторону детеныша. Малыш уже нашел себе другое развлечение: он стоял у реки и пытался разобраться, что это такое, принюхиваясь и присматриваясь. Неожиданно дракончик поскользнулся на мокрых камнях и шумно бултыхнулся в ледяную воду.
Обиженный и испуганный рев огласил окрестности – малыш задрал толстый короткий хвостик и рванул к матери. Сипхората приняла сына в объятья, успокаивающе прикрыла крылом и коснулась мордашки длинным раздвоенным языком. Дракончик, перестав реветь, вскарабкался ей на спину, и дракониха неторопливо двинулась в сторону пещеры.
«Подожди меня, Леа. Я хочу тебе показать…» – услышала Леа, притом смысл последней фразы для принцессы смазался. Осталось непонятно – «что-то» или «кого-то» ей хотят показать. Иногда Сипхората очень туманно излагала свои мысли.
Размышляя над услышанным, девочка легла животом на камень и, свесив голову,
Леа, зажав кусочек хлеба между пальцами, опустила руку в воду. Рыбная мелочь, поначалу прыснувшая прочь, тут же вернулась к угощению и атаковала его со всех сторон. Мальки щекотно щипали кожу, пробуя заодно и ее на вкус. На суматоху выглянул из-за ближайшего камня круглоголовый бычок, встопорщил плавники и разогнал всю мелюзгу. Отхватив губастым ртом кусок побольше, снова удрал под камень.
Вода была холодная, и рука быстро замерзла – Леа бросила остаток хлеба рыбам и села. Принцесса задумчиво разглядывала сверкающий впереди ледник.
Почему-то даже на таком расстоянии он вызывал смутное чувство тревоги. У Леа еще ни разу не получилось добраться до Прожорливого. Грифон отказывался лететь в его сторону, а Сипхо было не до того. Самой же дойти до ледника и вернуться обратно за один день не получалось.
Ее высочество задумчиво сморщила носик – может, стоит перед школой удрать пораньше и довести задуманное до конца?
«Любуешься ледником?»
Девочка вздрогнула, ее всегда изумляла способность драконов совершенно бесшумно передвигаться, несмотря на огромные размеры и вес. Вот и сейчас Сипхо сидела за спиной уже достаточно долго, раз заметила, куда обращено лицо принцессы.
«Хочешь слетаем?» – неожиданно предложила дракониха.
– Конечно, хочу! – торопливо кивнула Леа, подавив неожиданный страх.
Да что это она, в самом деле?!
Девочка прикусила губу от досады – еще ни разу у нее не возникала боязнь без повода. Принцесса даже фыркнула от огорчения.
Сипхората, насмешливо покосившись на подругу, расправила одно крыло, помогая слабому человечку забраться. Леа, в один момент взбежав по кожистой «лестнице», устроилась в удобной ложбинке за выступающими лопатками. Даже сквозь твердый панцирь чешуи чувствовался жар огромного тела.
Уже через несколько минут дракониха приземлилась на каменистый склон, примыкающий к леднику.
Ее высочество, неуверенно ступив на землю, незаметно вздохнула – идти на лед что-то совсем не хотелось. Только упрямство заставило ее сделать первый шаг вопреки нехорошему предчувствию. И кто знает, уговорила бы Леа себя на второй, потому что путь ей неожиданно преградил хвост дракона.
«Не торопись, – загадочно сощурила глаза мудрая дракониха, – я знаю, ты храбрый детеныш. Нет нужды доказывать это лишний раз. Лучше скажи, что ты чувствуешь?»
– Страх, – неохотно призналась девочка.
Сипхората довольно кивнула:
«А еще?»
Леа, закрыв глаза, попыталась разобраться в ощущениях – что-то было неправильное в происходящем, что-то сбивало ее с толку.
– Тревогу, наверное, – немного подумав, сказала принцесса.
«Отчего тревогу? – не отставала дракониха. Леа молчала, не зная, что сказать, и Сипхората недовольно заворчала: – Не думай, а чувствуй! Закрой глаза и попробуй почувствовать меня для начала».