Эпицентр
Шрифт:
Комод был тут же, но где-то поодаль. Я с трудом сканировал его отряд. Впрочем, особого разнообразия там не предполагалось: обычные «жеки» с «калашами». Но что-то меня насторожило. Я напрягся изо всех сил. (Трудно сказать, что именно я в себе напряг, потому что не знал, где находится мой «сканер» и как он действует.) Однако внутри у меня будто слегка рассвело. С Комодом были чужие. В смысле, не посторонние для него, а совсем чужие. Я бы мог поклясться, что они вообще не отсюда, что явились из каких-то иных мест. Они не только не были горожанами, их почти не коснулся отпечаток Зоны.
Я подобрался поближе. Сквозь ветки кустов стал виден вымощенный плиткой пятак перед павильоном. По сторонам угрюмо маячили «группы поддержки». А посередине торчали две темные фигуры – Генерал и Пастор. Они вели вполне мирную беседу.
Где же Муштай? Неужели он не клюнул на мою наживку? Битый, опытный Муштай, хитрый и осторожный, мог, конечно, и не клюнуть. В парке его определенно не было. Но – нет. Я улавливал его присутствие, только где-то довольно далеко, куда мои возможности почти не простирались. Я оказался прав, предполагая разные неожиданности. Муштай, кажется, затеял какую-то особую игру. И еще эти чужаки…
Парочка на «пятаке» продолжала мирно беседовать. Пастор, кажется, внял моему совету и намеревался договориться по-хорошему. Что в отсутствие Муштая предпримет Комод, я не мог себе представить. Все шло наперекосяк. Моя затея могла и не сработать.
И тут где-то в отдалении хлопнул выстрел. Затем второй, третий… А потом зачастили автоматные очереди. Нетрудно было догадаться, где идет стрельба. Возле храма.
Люди на пятаке переполошились. С обе их сторон вскинулись автоматные стволы. Пастор что-то крикнул зло и испуганно. Генерал тоже ответил на повышенных тонах. Но они все же понимали, что вмешался кто-то третий и незачем палить друг в друга.
Вожаки разошлись, и обе группы ринулись туда, где над вершинами деревьев маячил черный купол. Комод со своими тоже засуетился. Но там, кажется, особую роль играли чужаки. Расхлябанные комодовцы держались сейчас организованно.
Я крадучись отправился следом, миновал пролом в другом конце изгороди, обогнул несколько зданий и, прячась за углом, выглянул на Соборную площадь. Здесь было довольно светло, потому что ярким дымным пламенем горели три автомашины Святош. Массивные бронированные двери храма были распахнуты. На ступенях чернела пара скрюченных тел. Из-под соборных сводов доносились одиночные выстрелы. Там, кажется, дело подходило к концу.
Теперь я почувствовал Муштая. Он был внутри со своими людьми. Я чувствовал его самого, его боевиков, Святош. Они дрались не на жизнь, а на смерть. И смерти там уже хватало.
Как Муштай проник внутрь? Осторожные Святоши посторонних к себе почти не пускали. Тем более в такой момент. Но Муштай как-то умудрился, обыграл всех. Пока Пастор с Генералом перетирали свою байду в парке, Муштай сделал неожиданный ход. Без главаря и лучших бойцов, ушедших с ним, сопротивление Святош наверняка оказалось бестолковым, хоть и кровопролитным. Узнать, где спрятан героин, будет стоить нескольких сломанных пальцев. Если их владельцы, конечно, знают – где?! А если не знают? Но Муштай все равно что-нибудь придумает.
Генерал и
Бой длился минут десять, потом пошел на убыль и наконец стих. Люди Генерала по-прежнему выжидали, затаившись. Над площадью повисла тишина, нарушаемая лишь треском пламени, которое полыхало уже не так ярко – машины догорали. Тишина длилась и длилась, нависая и давя, как каменная плита. Генерал ждал выхода победителей. Внутри собора Муштай решал свою проблему и, кажется, вполне успешно. Я перестал чувствовать Пастора, и «запах» его людей сильно поредел. Где-то в непроглядных щелях улиц таился Комод в ожидании своего часа… Чертовы чужаки! Они – вообще непредвиденный фактор. А непредвиденные факторы обычно приносят только вред…
Из окон храма потянулся дым. Его клубы быстро сгустились, поднимаясь к куполу и обволакивая его, из окон выхлестнуло пламя. Внутри здания разгорался пожар.
На крыльце появились люди. Сперва вышли двое, с автоматами на изготовку, огляделись, поводя стволами. Затем объявились еще четверо. Они старались держаться за колоннами. Вскоре непременно вылезут и остальные – огонь выгонит.
– Эй, мужики, – донесся вдруг с площади голос Генерала.- Муштай ваш где? Погреться решил?
Из дверей храма все гуще валил дым. Из него, словно черти из ада, стали выскакивать муштаевские боевики, заходясь кашлем. Некоторые тащили увесистые, туго набитые спортивные сумки.
– Ты чего не спишь? – ответил Муштай из-за колонны. – Бессонница?
– Так ты мышкуешь по ночам, а корешей в долю не зовешь.
– Какую тебе долю?
– А ту, что в сумках. Со Святошами, ты, похоже, разобрался. Никто не выбегает. Некому?
– Зачем – некому? Заперлись тут некоторые. Их дело. Не хотят выходить, не надо.
– Гуманный ты человек, – сказал Генерал. – Это все знают. Я тоже гуманный, хоть и не такой, как ты. Короче, хватит в войнушку играть. Делим товар фифти-фифти и расходимся краями.
Муштай, затевая захват собора, не мог не предвидеть такой ситуации. И я чувствовал, что он предвидел. Поэтому не удивился, когда на крышах окружавших площадь зданий замаячили смутные фигуры. Мигнул фонарик.
– Голову подними, – посоветовал Муштай.- Видишь огонечек? У меня крутом снайперов немерено. Так что ты стой, где стоишь, а мы пойдем себе. Иначе лежать останешься.
Генерал некоторое время молчал. Он увидел свет на крыше и раздумывал. А чего тут было раздумывать. Если Муштай ударит с крыльца, а снайперы с крыш, у Ментов шансов почти никаких.